3. ДАЛЕЕ ИЗЛАГАЕТСЯ ЧАСТЬ СКАЗАНИЯ ОБ АРАГОРНЕ И АРВЕН

     "Арадор был дедом короля. Его сын Араторн захотел жениться на Гилраен
Прекрасной, дочери Дирхаеля, который сам был потомком  Аранарта.  Дирхаель
противился этому браку: Гилраен была молода и еще не достигла возраста,  в
котором женщины дунаданцев вступают в брак.
     - Больше того, - говорил он, - Араторн уже взрослый человек  и  скоро
будет вождем, но сердце мое предсказывает, что ему суждена короткая жизнь.
     Но Иворвен,  его  жена,  которая  тоже  обладала  даром  предвидения,
ответила:
     - Тем более надо поспешить! Дни темнеют перед бурей,  и  приближается
время великих событий. Если эти двое теперь поженятся, для  нашего  народа
может возродится надежда, но если они опоздают, надежда погаснет навсегда.
     И вот, когда  Араторн  и  Гилраен  были  женаты  всего  год,  Арадора
захватили горные тролли к северу от раздола, и он был убит: и Араторн стал
вождем дунаданцев. На следующий год Гилраен родила  ему  сына,  названного
Арагорном... Арагорну было только два года,  когда  Араторн  отправился  в
поход с сыновьями  Элронда  против  орков  и  был  убит  орочьей  стрелой,
пронзившей ему глаз - у него действительно оказалась  короткая  жизнь  для
его расы: он погиб 60 лет от роду.
     Тогда Арагорн, будучи наследником Исилдура, был  отправлен  со  своей
матерью  в  дом  Элронда.  И  Элронд  заменил  ему  отца  и  полюбил   как
собственного сына. Арагорна называли Эстел, что означает "надежда", а  его
подлинное имя и происхождение по просьбе Элронда хранили в  тайне:  мудрые
уже знали, что Враг ищет наследника Исилдура, если он существует на земле.
     Когда Эстелу исполнилось двадцать лет, он  вернулся  в  Раздол  после
долгой поездки в обществе сыновей Элронда, и Элронд  взглянул  на  него  и
обрадовался, потому что Эстел был прекрасен и благороден, он рано возмужал
и стал силен телом и мудр. В этот день Элронд назвал его настоящим  именем
и открыл ему, кто он такой и чей сын, и он передал ему наследие его рода.
     - Вот кольцо Барагира, - сказал он, - давний знак королевского  рода.
Вот  обломки  Нарсила.  Ими  ты  еще  совершишь  великие  деяния,  ибо   я
предсказываю, что твоя жизнь продлится дольше жизни  обычных  людей,  если
только ты выдержишь злое испытание. А испытание будет  долгим  и  трудным.
Скипетр Аннуминаса я оставлю у себя, ибо ты еще не заслужил его.
     На следующий день в час заката Арагорн один ходил по лесу,  и  сердце
его  радовалось.  Он  пел,  он  был  полон  надежды,  и  мир  казался  ему
прекрасным. И неожиданно он увидел девушку, идущую по лужайке среди  белых
стволов берез, он остановился, пораженный, думая, что видит сон или что он
получил дар эльфийских менестрелей, которые могут показывать то, о чем они
поют, слушателям.
     Ибо  Арагорн  пел  как  раз  ту  часть  ле  о   Лютиен,   в   которой
рассказывается о встрече Лютиен и Берена в лесу Нелдорета. И вот перед его
глазами в раздоле ожила Лютиен, одетая в сине-серебряный плащ, прекрасная,
как вечер в эльфийском доме, ее темные волосы развевались от ветра,  а  на
лбу у нее блестела звезда.
     Мгновение Арагорн смотрел в молчании, но, боясь, что она уйдет, и  он
ее больше не увидит, он позвал ее: "Тинуваил! Тинуваил!"  -  как  когда-то
давно в древние дни, звал ее Берен.
     Девушка повернулась к нему, улыбнулась и спросила:
     - Кто ты? И почему зовешь меня этим именем?
     И он ответил:
     - Потому что думаю, что ты действительно Лютиен Тинуваил, о которой я
и пел. А если ты не она, то очень похожа на нее.
     - Многие говорят так, - серьезно ответила она. - Однако у меня другое
имя. Но, может, судьба моя будет подобно ее судьбе. А кто ты?
     - Меня звали Эстел, - сказал он. - Я Арагорн, сын Араторна, наследник
Исилдура, глава дунаданцев. - но, говоря это, он почувствовал, что вся его
высокая родословная, которой так  радовалось  его  сердце,  мало  ценна  в
сравнении с ее благородством и красотой.
     Но она весело рассмеялась и сказала:
     - Тогда мы оба издалека. Я Арвен, дочь Элронда, и меня называют также
Ундомиель.
     - Часто в опасные дни люди прячут свое главное  сокровище,  -  сказал
Арагорн. - Но я дивлюсь Элронду и его сыновьям, твоим братьям:  я  живу  в
этом доме с детства и не слышал о тебе ни слова.  Как  случилось,  что  мы
никогда не встречались  раньше?  Ведь  отец  не  держал  тебя  запертой  в
сокровищнице?
     - Нет, - ответила она и взглянула на горы, поднимавшиеся на  востоке.
- Я жила некоторое время в земле родственников  своей  матери,  в  далеком
Лотлориене. Я лишь недавно приехала  навестить  отца.  Уже  много  лет  не
ходила я в Имладрисе.
     Арагорн удивился, потому что она казалась не старше его, а  ему  было
всего двадцать лет. Но Арвен посмотрела ему в глаза и сказала:
     - Не удивляйся! У детей Элронда жизнь перворожденных.
     Арагорн смутился, увидев в  ее  глазах  эльфийский  свет  и  мудрость
многих лет, но с этого часа он полюбил Арвен Ундомиель, дочь Элронда.
 

     В последующие дни Арагорн был молчалив, и  мать  поняла,  что  с  ним
что-то случилось, наконец он уступил ее расспросам и рассказал о встрече в
лесу.
     - Сын мой, - сказала Гилраен, - цель твоя высока,  даже  для  потомка
многих королей. Ибо эта девушка  прекрасней  и  благородней  всех  ходящих
теперь по земле. И не годится смертным жениться на эльфах.
     - Но ведь мы с ними  в  родстве,  -  сказал  Арагорн,  -  если  верны
сказания о моих предках.
     - Они верны, - сказала Гилраен, - но это было давно, в  другой  эпохе
нашего мира, прежде чем наша раса  ослабла.  И  поэтому  я  боюсь:  доброе
отношение мастера Элронда к наследнику Исилдура может прийти к  концу.  Не
думаю, чтобы ты встретил согласие Элронда в этом деле.
     - Тогда дни мои станут горькими, и я буду  бродить  одиноко  в  диких
землях, - сказал Арагорн.
     - Такова твоя судьба, - сказал Гилраен,  и  хотя  она  владела  даром
пророчества, она ничего не сказала сыну о своих предвидениях и  никому  не
говорила о том, что рассказал ей сын.
     Но Элронд многое видел и легко читал в сердца. Однажды, незадолго  до
конца года, он позвал Арагорна в свой кабинет и сказал:
     - Слушай меня, Арагорн, сын  Араторна  и  глава  дунаданцев!  Великая
судьба ожидает тебя. Либо ты достигнешь высоты своих  предков,  начиная  с
Элендиля, либо падешь во тьму вместе с  остатками  своего  народа.  Долгие
годы труда ждут тебя. Ты не женишься, пока не придет твое время и пока  ты
не будешь достоин этого.
     Арагорн заволновался и сказал:
     - Неужели моя мать рассказала вам об этом?
     - Нет, - ответил Элронд. - Твои глаза выдали тебя.  Но  я  говорю  не
только о своей дочери. Ты вообще не должен обручаться ни с  кем  из  детей
земли. Что  же  касается  Арвен  Прекрасной,  леди  Имладриса  и  Лориена,
Ивенстар - вечерней звезды ее  народа,  то  ее  родословная  гораздо  выше
твоей, и она жила в мире так долго, что ты  по  сравнению  с  ней  годовой
отросток рядом с молодой березой, прожившей уже  много  лет.  Она  слишком
далека от тебя. И, я думаю, она считает так же. Но даже если это  было  бы
не так и сердце ее повернулось бы к тебе, я по-прежнему горевал  бы  из-за
ожидающей нас судьбы.
     - Какова же эта судьба? - спросил его Арагорн.
     - Пока я живу здесь, она сохраняет  молодость  старейших,  -  ответил
Элронд, - а когда я уплыву,  она  должна  будет  уплыть  со  мной  или  же
расстаться с этим даром.
     - Понятно, - сказал Арагорн. - Я поднял глаза на сокровище, не  менее
ценное, чем сокровище, которое некогда пожелал берен. Такова моя участь. -
Неожиданно дар пророчества ожил в нем, и он сказал. - Мастер  Элронд,  час
вашего отъезда приближается, и вашей дочери придется делать выбор:  уехать
с вами или остаться в Среднеземелье.
     - Верно, - согласился Элронд, - это будет  скоро,  по  нашему  счету,
хотя много жизней людей может пройти до того времени. Но  перед  Арвен  не
будет выбора, если только ты, Арагорн, сын  Араторна,  не  встанешь  между
нами и не поставишь нас перед необходимостью горького расставания до конца
мира. Ты не знаешь, чего ты хочешь от меня.  -  Он  вздохнул  и,  серьезно
глядя на юношу, добавил. - Годы принесут свое  решение.  Больше  не  будем
говорить об этом. Тьма сгущается, и приближаются злые времена.
 

     На следующий день, получив разрешение Элронда, Арагорн  попрощался  с
матерью, со всеми жителями дома Элронда, с  Арвен  и  отправился  в  дикие
земли. Он около тридцати лет боролся с Сауроном. Он стал другом  Гэндальфа
Серого, заимствовав у него много  мудрости.  Вместе  они  совершили  много
опасных путешествий, но чем дальше, тем чаще Арагорн действовал один. Пути
его были долгими и трудными, наружность у  него  стала  суровой,  и  редко
случалось ему улыбаться. И людям  он  казался  королем  в  изгнании,  если
только он не скрывал своего облика. Ибо он действовал во многих образах  и
завоевал славу под многими именами. Он ехал в войске рохирримов и сражался
за повелителя Гондора на суше и на  море,  а  в  час  победы  он  ушел  из
видимости людей запада и отправился один далеко на восток и на юг,  изучая
сердца людей, злых и добрых, раскрывая и срывая заговоры  и  интриги  слуг
Саурона.
     Он стал мудрейшим из людей,  знатоком  их  искусств  и  сказаний,  он
обладал мудростью эльфов, и мало кто мог выдержать  огонь  в  его  глазах.
Лицо его было печально и строго  из-за  возложенной  на  него  судьбы,  но
надежда жила в глубинах его сердца, и иногда в нем рождалось веселье,  как
ручей в скалах.
 

     В  возрасте  сорока  девяти  лет  Арагорн  возвращался  из   опасного
путешествия к самым границам Мордора, где теперь жил и  творил  свои  злые
дела Саурон. Арагорн устал и хотел вернуться  в  Раздол,  чтобы  отдохнуть
немного от своих путешествий в далекие  страны.  Путь  его  пролегал  мимо
границ Лориена, и госпожа Галадриэль приняла его у себя.
     Он не знал, что здесь же жила в это время  Арвен  Ундомиель.  Она  же
изменилась, ибо хотя годы  смертных  не  трогали  ее,  но  лицо  ее  стало
серьезно, и редко звучал ее  смех.  Арагорн  же  достиг  расцвета  тела  и
разума, и Галадриэль просила его расстаться с изношенной дорожной  одеждой
и одела его в белое с серебром, в серый  эльфийский  плащ,  а  на  лоб  он
повязал звезду. Казалось, что  это  не  человек,  а  повелитель  эльфов  с
островов на западе. Таким увидела его Арвен впервые после долгой  разлуки.
И когда он подошел к ней под цветущими деревьями Карас Галадона, выбор  ее
был сделан и судьба решена.
     В течение всего лета ходили они вдвоем по лужайкам Лот-Лориена,  пока
не пришло время расставания. И вечером в день середины лета  Арагорн,  сын
Араторна, и Арвен, дочь Элронда, пошли на холм Керин Амрот в самом  центре
Лориена и босиком прошли по траве, усеянной цветами Эланора  и  Нифредила.
Здесь, на холме, они смотрели на восток - в сторону тени и на  запад  -  в
сторону сумерек. Здесь они обручились и были рады.
     И Арвен сказала:
     - Тень темна, но сердце мое радуется - ты, Эстен,  будешь  среди  тех
великих, кто ее уничтожит.
     Но Арагорн ответил:
     - Увы! Я не вижу этого. От меня скрыто,  как  это  произойдет.  Но  в
твоей надежде моя надежда. Тень я отвергаю полностью. Но и сумерки не  для
меня. Ведь я смертный, и если ты останешься верна мне, Ивенстар, то  и  ты
должна отказаться от сумерек.
     Она стояла, как белое деревце, глядя на запад, и наконец сказала:
     - Я буду верна тебе, дунадан, и откажусь от  сумерек.  Но  там  лежит
земля моего народа и дом всех моих родичей.
     Она горячо любила своего отца.
 

     Узнав о выборе своей дочери, Элронд ничего не сказал, но  сердце  его
опечалилось, и он понял, что хоть  давно  это  предвидел,  перенести  горе
оказалось не легче. Однако когда Арагорн прибыл в Раздол,  Элронд  призвал
его к себе и сказал:
     - Сын мой, приближаются годы, когда надежда моя слабеет и я мало  что
вижу вдали. Тень легла меж нами. Может, так и  было  предназначено,  чтобы
моя потеря привела к спасению людей. И хоть я и люблю тебя, я говорю тебе:
Арвен Ундомиель не расстанется со своим бессмертием  из-за  меньшей  цели.
Она не станет женой ни одного человека, только короля  Гондора  и  Арнора.
Для меня твоя победа принесет лишь горе и расставание, для тебя -  радость
и надежду. Увы, сын мой! Боюсь, что Арвен тяжело ощутит на  себе  в  конце
концов судьбу людей.
     Больше Элронд или Арагорн не говорили об  этом.  Арагорн  вернулся  к
опасностям и трудам. И пока в мире темнело и страх полз по  Среднеземелью,
а сила Саурона увеличивалась и Барад-Дур становился выше и  мощнее,  Арвен
жила в Раздоле, и когда  Арагорна  с  ней  не  было  она  издали  мысленно
следовала  за  ним,  и  с  надеждой  подготовила  она  для  него   большое
королевское  знамя,  которое  мог  поднять  тот,  кто  заявляет  права  на
руководство всеми нуменореанами и на наследие Элендиля.
     Через несколько лет Гилраен вернулась к своему  народу  в  Эриадор  и
жила одна, она редко видела сына,  так  как  он  проводил  долгие  годы  в
далеких странах. Но однажды, вернувшись на север, он пришел к ней,  и  она
сказала ему:
     - Это наша последняя встреча, Эстел, сын мой. Я состарилась от забот,
как  меньшие  люди,  я  не  могу  смотреть  на  тьму,   сгустившуюся   над
Среднеземельем. Я скоро покину тебя.
     Арагорн пытался успокоить ее, говоря:
     -  Но  за  тьмой  может  скрываться  свет,  ты  еще  увидишь  его   и
возрадуешься.
     Но она ответила только таким _л_и_н_п_о_д_о_м_:
     - Онен и - эстел эдейн, у - кебин эстел аним [15].
     И Арагорн уехал с тяжелым сердцем. Гилраен умерла до следующей весны.
 

     Годы близились к войне кольца. О  ней  уже  много  сказано  в  другом
месте: как было обнаружено средство, при помощи  которого  можно  победить
Саурона, и как в безнадежном положении  помогло  это  средство.  И  в  час
поражения Арагорн пришел со стороны моря и развернул знамя Арвен  в  битве
на полях Пелеанора, и в этот день его впервые приветствовали как короля. И
наконец, когда все свершилось, он  вступил  в  права  наследства,  получил
корону Гондора и скипетр Арнора. И  в  день  середины  лета  года  падения
Саурона он взял за  руку  Арвен  Ундомиель,  и  они  поженились  в  городе
королей.
     В победе и надежде кончилась третья эпоха; и среди радости  печальным
было расставание Элронда и Арвен, ибо море и судьба разделяли их до  конца
мира. Когда одно кольцо было  уничтожено,  а  три  кольца  лишились  своей
власти, Элронд почувствовал  усталость  и  решил  покинуть  Среднеземелье,
чтобы никогда не возвращаться. А Арвен стала смертной женщиной, но  не  ее
судьба была умереть пока она не утратила все свои дары.
     Как королева эльфов и людей жила она с Арагорном сто двадцать  лет  в
великой славе и благословении,  но  наконец  он  почувствовал  приближение
старости и понял, что жизнь его подходит к концу. И Арагорн сказал Арвен:
     - Наконец, леди Ивенстар, прекраснейшая в мире и самая  любимая,  мир
мой тускнеет. Мы собирали и тратили, а теперь приближается время платы.
     Арвен знала, о чем он говорит, она давно предвидела это, и все же  ее
охватило горе.
     - Неужели, повелитель, - сказала она,  -  ты  раньше  своего  времени
уйдешь от народа?
     - Совсем не раньше, - ответил он. - И если я не уйду сейчас, я должен
буду скоро уйти по необходимости. И наш сын Элдарион  созрел,  чтобы  быть
королем.
     Арагорн пошел в дом королей на молчаливой улице  и  лег  на  постель,
приготовленную для него. Здесь он попрощался  с  Элдарионом  и  отдал  ему
крылатую корону Гондора и скипетр Арнора, затем все вышли, кроме Арвен,  и
она  одна  стояла  у  его  постели.  И  несмотря  на  всю  ее  мудрость  и
родословную, никто не мог ей позволить остаться с ним и дальше. Она еще не
устала от жизни и полностью  испытала  добровольно  принятую  горечь  доли
смертного.
     - Леди Ундомиель, - сказал Арагорн, - час этот тяжел, но  он  начался
тогда, когда мы встретились под березами в саду Элронда, где теперь  никто
не ходит. И мы приняли эту судьбу на холме Керин  Амрот,  когда  видели  и
тень, и сумерки. Подумай сама, любимая, нужно  ли  ждать,  пока  я  совсем
сморщусь и упаду со своего высокого сидения, выжив из ума.  Нет,  леди,  я
последний из нуменорианцев и последний из королей древних дней, и мне дана
не только жизнь, втрое превышающая жизнь обычных людей, но и право уйти по
своей воле. Поэтому сейчас я усну.
     Я не утешаю тебя, ибо в кругах мира нет утешения для  такой  боли.  А
перед тобой снова выбор: раскаяться, и  тогда  ты  сможешь  отправиться  в
гавани и унести на запад воспоминание  о  нашей  жизни,  ты  будешь  вечно
молода, но я для тебя стану лишь воспоминанием, либо окончательно  принять
судьбу человека.
     - Нет, дорогой повелитель, - ответила она, - выбор сделан уже  давно.
Нет больше кораблей, которые могли бы  унести  меня  отсюда,  и  я  должна
принять судьбу людей, хочу я этого или не хочу.  Но  говорю  тебе,  король
нуменореанцев, что лишь теперь я поняла сказание  о  твоем  народе  и  его
падении. Я смеялась над ним, теперь я жалею его. Если таков,  как  говорят
перворожденные, дар единственного людям, то как горько принимать его.
     - Так кажется, -  ответил  он.  -  Но  не  сдадимся  перед  последним
испытанием, мы победившие тень и отвергнувшие искушение кольца. Мы  уходим
в печали, но не в отчаянии. Смотри, Арвен! Мы не связаны  ни  с  одним  из
кругов мира, а за этим миром нас ждет не только воспоминание. Прощай!
     - Эстел, Эстел! - воскликнула она, а он взял ее руки, поцеловал их  и
уснул. И великая красота  открылась  в  нем,  так  что  вошедшие  потом  в
удивлении глядели на него: красота молодости, доблести, зрелости, мудрости
и мощь старости соединились в нем. И так лежит он как  символ  великолепия
королей человечества, слава которых не затмится до конца мира.
     А Арвен ушла из дома, и свет в глазах ее померк, и людям казалась она
холодной  и  серой,  как  зимняя  беззвездная  ночь.  Она  попрощалась   с
Элдарионом, со своими дочерьми и со всеми, кого  любила,  и  она  ушла  из
Минас Тирита, и пришла в Лориен, и жила здесь одна под вянущими  деревьями
до прихода зимы. Галадриэль давно ушла, и Келеборн тоже, и земля была тиха
и пустынна.
     И вот, когда наконец опали листья Маллорна, а весна все же не пришла,
она легла отдохнуть у подножья Керин Амрота, и  здесь  ее  зеленая  могила
стоит, пока не изменится мир, и дни ее жизни забыты людьми, пришедшими  ей
на смену, и Эланор и Нифредил больше не цветут к востоку от моря.
     Так кончается сказание, дошедшее до нас с юга, и  с  уходом  Ивенстар
больше в этой книге ничего нельзя сказать о старых днях.
 
 

                              II. РОД ЭОРЛА

     "Эорл Юный был повелителем людей Эотеода. Эта земля лежит  у  истоков
Андуина,  между  дальними  отрогами  Туманных  гор   и   северной   частью
Чернолесья. Они переселились сюда во дни короля Ернила второго из земель в
долинах Андуина между Карроком и полями  Радости,  народ  этот  близок  по
происхождению к беорнингам и людям с западных окраин  леса.  Предки  Эорла
происходили от королей Рованнона, чье королевство лежало за Чернолесьем до
вторжения вейнрайдеров, и считали себя родственниками королей Гондора. Они
любили равнины, больше всего ценили лошадей и искусство верховой езды,  но
в средних долинах Андуина было  густое  население,  к  тому  же  тень  Дол
Гулдура поредела, когда они услышали о  падении  колдовского  короля,  они
увидели на севере много свободных земель и отогнали остатки людей  Ангмара
на восток от гор. Но во дни  Леода,  отца  Эорла,  их  число  снова  очень
возросло и они опять испытывали нужду в свободных землях.
     В 2510 году третьей  эпохи  новая  опасность  нависла  над  Гондором.
Большое войско диких людей с северо-востока прокатилось  по  Рованнону  и,
спустившись с коричневых земель, на плотах переправились через  Андуин.  В
то же самое время случайно или намеренно  орки  (которые  перед  войной  с
гномами очень усилились) напали с гор. Захватчики наводнили Каленардон,  и
Кирион, наместник Гондора, послал на север за помощью,  ибо  была  древняя
дружба между населением долины Андуина  и  людьми  Гондора.  Но  теперь  в
долине реки людей было мало, и они едва ли могли оказать  помощь.  Наконец
известие о беде Гондора достигло Эорла, и хотя казалось, что  уже  поздно,
он выступил с большим войском всадников.
     Так прибыл он  к  полю  битвы  Келебрант  -  так  называлась  зеленая
местность между Сильверлоуд и Лимлаит. Северная армия Гондора находилась в
опасности. Потерпев поражение в  Волде  и  отрезанная  от  юга,  она  была
прижата к Лимлаит, и здесь  неожиданно  на  нее  напали  орки.  Когда  все
казалось погибшим, с севера прибыли всадники и ударили в  тыл  врага.  Ход
битвы  изменился,  и  враг  с  большими  потерями  бежал.  Эорл  возглавил
преследование, и так велик  был  страх  перед  всадниками  с  севера,  что
захватчики в Волде тоже бежали в панике, и всадники охотились за  ними  на
равнинах Каленардона."
     После  чумы  население  этих  районов  уменьшилось,  да  и  те,   что
оставались, были убиты свирепыми жителями  востока.  Поэтому-то  Кирион  в
награду за помощь отдал Каленардон между Андуином и  Изеном  Эорлу  и  его
людям. Они послали на север за своими  женщинами  и  детьми  и  поселились
здесь. Землю эту они назвали  Маркой  всадников,  а  себя  стали  называть
эорлингами, в Гондоре их землю называли Роханом, а  их  самих  рохирримами
(т.е. повелителями лошадей). Эорл стал первым королем Марки и  выбрал  для
поселения зеленый холм у подножья Белых гор, ограждавших с юга его  землю.
Тут рохирримы впоследствии жили как свободные люди под  управлением  своих
королей и законов в постоянном союзе с Гондором.
 

     "Много повелителей и  воинов,  много  прекрасных  и  отважных  женщин
упоминается в песнях Рохана, которые до сих пор помнят на севере. Говорят,
что вождя, который повел людей в Эотеод, звали  Фрумгар.  Его  сын,  Фрам,
убил  Скату,  большого  дракона  в  Эред  Митрине,   и   земля   приобрела
долгожданный мир. Фрам получил огромное богатство, но находился во  вражде
с гномами, которые считали своими сокровища  Скаты.  Фрам  не  дал  им  ни
пенни, но послал ожерелье из зубов Скаты,  сказав:  "Таких  драгоценностей
еще не бывало в ваших сокровищницах, потому что их не так  легко  добыть."
говорят, что гномы убили Фрама за это оскорбление. Между людьми Эотеода  и
гномами никогда не было большой любви.
     Отца Эорла звали Леод. Он был  укротителем  диких  лошадей,  их  было
множество в его земле в это  время.  Он  поймал  белого  жеребца,  который
быстро превратился в сильного, прекрасного и гордого коня. Ни один человек
не мог справится с ним. Когда Леод попробовал оседлать  его,  конь  понес,
сбросил Леода, тот ударился головой о скалу и умер. Ему  было  тогда  лишь
сорок два года, а его сыну - шестнадцать.
     Эорл поклялся, что отомстит за отца. Он долго  охотился  за  конем  и
наконец увидел его, спутники ожидали,  что  он  подберется  на  расстояние
выстрела из лука и убьет его. Но когда они подъехали ближе, Эорл  встал  и
громко сказал:
     "Иди сюда, проклятие человека, и получи новое имя!" - к их удивлению,
конь  обернулся,  подошел  и  остановился  около  Эорла,  и  Эорл  сказал:
"Фелерофом я назову тебя. Ты любил свободу, и я не осуждаю тебя за это. Но
ты должен мне большую виру, и я отбираю твою свободу до конца твоей жизни.
"
     Эорл оседлал коня, и Фелероф подчинился, и Эорл поскакал на  нем  без
узды и стремян, и впоследствии он всегда на нем ездил так же. Конь понимал
все, что говорили люди, но никому, кроме Эорла, не позволял прикасаться  к
себе. Именно на Фелерофе Эорл скакал по  полю  Келебрант:  конь  этот  жил
столько же, сколько люди, и таковы же были все его  потомки.  их  называли
м_е_а_р_а_м_и_, и они носили только королей Марки и их  сыновей,  пока  не
пришло время обгоняющего тень. Люди  говорили,  что  Бема  (перворожденные
называли его Ороме) привез их предка с запада из-за моря."
 

     "Из королей Марки между Эорлом и Теоденом больше всего известен  Хелм
Молоторукий. Это был суровый  человек  огромной  силы.  Был  в  его  время
человек, по  имени  Фрека,  который  заявлял,  что  происходит  от  короля
Фреавайна, хотя, как говорят, в нем  текла  данлендская  кровь  и  он  был
темноволос. Он был богат и влиятелен, владея обширными  землями  по  обоим
берегам Адорна  [16].  У  истоков  Адорна  он  построил  крепость  и  мало
считался с королем. Хелм не доверял ему, но приглашал на  свои  советы,  и
когда ему хотелось, Фрека приходил.
     На один из советов Фрека приехал с  большим  отрядом  и  просил  руки
дочери Хелма для своего сына Вулфа. Но Хелм сказал: "Ты сильно вырос с тех
пор, как последний раз был здесь,  но  все  это  только  жир."  -  и  люди
смеялись над ним, потому что у Фреки был большой живот.
     Фрека разгневался и начал бранить короля,  сказав  наконец:  "Король,
который отвергает предложенный ему посох, может упасть на колени", -  Хелм
ответил ему: "Погоди! Женитьба твоего сына - малозначительное дело. Хелм и
Фрека им займутся  позднее.  У  короля  и  его  совета  сейчас  есть  дела
поважнее."
     Когда совет окончился, король встал и, положив большую руку на  плечо
Фреки сказал: "Король не разрешает ссоры  в  своем  доме,  но  снаружи  мы
почувствуем себя свободнее", - и он заставил  Фреку  идти  перед  собой  и
вывел его из Эдораса в поле. Людям Фреки он сказал:  "Убирайтесь!  Нам  не
нужны слушатели. Мы хотим поговорить наедине. Уходите и говорите  с  моими
людьми." Они оглянулись и увидели, что королевских людей  гораздо  больше,
чем их, и отступили.
     "Ну, данлендец, - сказал король, - теперь ты  имеешь  дело  только  с
Хелмом, и одним, и невооруженным. Но ты уже достаточно  сказал,  и  теперь
моя очередь говорить. Фрека, твоя глупость выросла вместе с твоим  брюхом.
Ты говоришь о посохе! Если  Хелму  не  нравится  предложенный  ему  кривой
посох, он его ломает. Вот так!" - и он ударил Фреку кулаком так,  что  тот
упал оглушенный и скоро умер.
     Затем Хелм провозгласил сына и ближайших родственников Фреки  врагами
короля, и они бежали, потому что Хелм немедленно послал множество людей  к
западным границам".
 

     Четыре года спустя (2758) большая опасность нависла  над  Роханом,  а
Гондор не мог помочь, потому что три флота пиратов одновременно напали  на
все  его  берега.  На  Рохан  напали  с  востока,  а   данлендцы,   увидев
возможность, переправились через Изен  и  выступили  из  Изенгарда.  Скоро
стало известно, что их возглавляет Вулф. Их было множество, да еще  к  ним
присоединились враги Гондора, высадившиеся в устье Лефнуя и Изена.
     Рохирримы потерпели поражение, и земля их была захвачена. Уцелевшие и
не попавшие в плен бежали  в  горные  долины.  Хелм  с  большими  потерями
отступил от Изена и укрылся в Хорнбурге и ущелье за ним (впоследствии  это
ущелье было известно как пропасть Хелма). Здесь он  был  осажден.  А  Вулф
взял Эдорас, сел в Медуселде и провозгласил себя  королем.  Защищая  двери
королевского зала, последним пал Халет, сын Хелма.
     "Вскоре началась долгая зима, и Рохан пять месяцев лежал  под  снегом
(с ноября по март, 2758-9). И рохирримы, и их  враги  сильно  страдали  от
холода и голода. В  пропасти  Хелма  начался  сильный  голод,  и,  впав  в
отчаяние, младший сын Хелма Гама вопреки приказу короля вывел своих  людей
в набег. Все они погибли в снегу. Хелм  был  истощен  яростью,  голодом  и
горем, и ужас перед ним заставлял бежать  многих  осаждавших.  Он  выходил
один, одетый в белое, прокрадывался, как снежный тролль,  в  лагерь  своих
врагов и убил многих своими руками. Все  верили,  что  если  у  Хелма  нет
оружия, то никакое оружие не может поразить его. Данлендцы говорили,  что,
не находя другой пищи, он ел людей. И такие рассказы долго  сохранялись  в
Данленде. У Хелма был большой рог,  и  вскоре  было  замечено,  что  перед
выходом из крепости он трубил в него, и при звуках рога такой ужас нападал
на врагов, что, вместо того чтобы собраться, схватить  его  и  убить,  они
бежали куда глаза глядят.
     Однажды люди услышали рог Хелма, но сам он не вернулся. Утром впервые
за много дней блеснуло Солнце, и все увидели неподвижную  белую  фигуру  у
выхода из пропасти. Ни один данлендец не  осмелился  подойти  к  ней.  Так
стоял Хелм, мертвый, как камень, но с несогнутыми коленями. Люди  говорят,
что до сих пор в горах иногда слышен рог Хелма, а  сам  гнев  Хелма  ходит
среди врагов Рохана, убивая их ужасом.
     Вскоре после этого кончилась зима. Из  Дунхарроу  спустился  Фреалаф,
сын Хильды, сестры Хелма. С небольшим отрядом отчаянных воинов он захватил
Вулфа в Медуселде  и  убил  его.  После  таяния  снегов  начались  большие
наводнения и широко разлилась Чистолесица. Захватчики  с  востока  погибли
или отступили: и наконец пришла помощь из Гондора одновременно по западной
и восточной дорогам с гор. До  конца  этого  года  (2759)  данлендцы  были
изгнаны даже из Изенгарда. Фреалаф стал королем.
     Хелма  перенесли  из  Хорнбурга  и  похоронили  в   девятой   могиле.
Впоследствии на ней так густо цвели _с_и_м_б_е_л_м_и_н_ы, что  вся  могила
казалась укрытой снегом. Когда Фреалаф умер, началась новая линия могил."
 

     Число рохирримов очень  уменьшилось  из-за  войны  и  голода,  сильно
пострадал их скот и лошади, и хорошо, что в течение многих лет  им  больше
не угрожала никакая опасность. До правления короля Фоливайна они не  могли
восстановить свою прежнюю силу.
     Во время коронации Фреалафа с  большими  отрядами  появился  Саруман,
произнося хвалу могуществу  рохирримов.  Все  приветствовали  его  приход.
Вскоре он получил разрешение поселиться в Изенгарде.  Это  разрешение  дал
ему Берен, наместник Гондора, так как Гондор по-прежнему  считал  Изенгард
своей крепостью, а не частью Рохана. Берен также передал Саруману ключи от
Ортханка. Ни один враг не мог войти в эту башню или причинить ей ущерб.
     Так Саруман  начал  вести  себя  как  повелитель  людей,  вначале  он
удерживал Изенгард как лейтенант наместника и губернатор  башни.  Фреалаф,
как и Берен, был доволен, считая, что Изенгард находится в руках  сильного
друга. Саруман долго казался другом, а может, и  был  им  вначале...  Хотя
впоследствии мало кто сомневался, что Саруман пришел в Изенгард в  надежде
найти камень и с целью создать  собственное  могущество.  Несомненно,  что
после последнего Белого Совета (2953) его намерения по отношению к Рохану,
хотя он и скрывал их, были враждебными. Он объявил Изенгард собственностью
и начал укреплять его, как  бы  собираясь  соперничать  с  Барад-Дуром.  А
друзей и слуг он выбирал себе из тех, кто ненавидит Гондор и Рохан.  Среди
них были и люди, и более злые существа.

Дальше