Глава вторая

       Гаркавый проснулся от шума бегущей из крана воды. Покосившись, он обнаружил, что кровать друга пуста.
       “Моется”, – догадался он и вновь закрыл глаза. Вставать не хотелось.
       – Проснитесь, граф, вас ждут великие дела! – голос показавшегося из ванной Скитовича звучал на удивление бодро.
       Гаркавый с трудом пошевелил языком: во рту было до противного сухо.
       – М-м-м, – недовольно промычал он и отвернулся к стене.
       – Вставай, хорош дрыхнуть! – рука друга тяжело легла ему на плечо. – Ты не в санатории.
       – Сам знаю! – огрызнулся Гаркавый и глубже вжался в матрац.
       – Тогда – вперед. – Скитович несколько раз обежал вокруг стола, размахивая руками. – Сегодня мы должны быть в форме.
       Гаркавый нехотя спустил ноги с кровати. Легкое пробуждение – удел счастливцев. В данную минуту он не относился к последним... Жаркое июльское солнце уже вовсю хозяйничало в номере, но Гаркавому было зябко. “Нервы”, – мысленно констатировал он и через силу встал.
       – Жизнерадостный рахит, – съязвил он в сторону друга.
       – Пессимистичный бугай, – тот не остался в долгу тот.
       Обменявшись быстрыми взглядами, они рассмеялись.
       – Ну что, потревожим сегодня осиное гнездо? – Гаркавый резко выбросил руку, имитируя удар по воображаемому противнику. Мысль о близости развязки взбодрила его.
       – Как пить дать! – Скитович взял со стола листок с внутренними телефонами гостиницы. – Но только – после завтрака.
       – Само собой разумеется, – согласился Гаркавый.
       – В номер закажем?
       – Ага.

       Завтракали молча. Каждый думал о своем, до последнего оттягивая разговор о том, что им вскоре предстояло сделать. Гаркавый думал о Лене, Скитович – о превратностях судьбы. Мирно звякали тарелки.
       – Отвратительный кофе, – нарушил молчание Гаркавый.
       – Мясо недожарено, – вздохнул Скитович.
       – Не гостиница, а черт-те что, – сошлись оба во мнении.
       Скитович закурил.
       Гаркавый, задумчиво глядя, как дым от сигареты клубится в лучах солнца, потер лоб. Пора было что-то решать.
       – Думаю, Кизиль – не самая главная фигура в этой конторе, – начал он. – Во-первых, он всего лишь “зам”, во-вторых, подставился у Косарева. Истинный организатор вряд ли позволил бы себе такое.
       – Логично. – Скитович стряхнул пепел. – Но это пока ничего не меняет: Кизиль – единственная зацепка, и говорить с ним все равно придется. Главное сейчас – определить предмет разговора.
       В который раз за последние дни перед глазами Гаркавого встала картина лежащей на полу Лены, полуобнаженной и беспомощной. Кровь горячей пульсирующей волной ударила в виски. Задыхаясь от, ярости он зловеще-тихо произнес: – Я хочу знать, кто ранил Лену и по чьей указке. Виновные в этом и в смерти ее матери должны умереть. Иначе с таким грузом на душе мне не жить...
       – Хорошо, – кивнул Скитович, – конкретизирую. – Кизиль, безусловно, знает об этом деле все. Должен, по крайней мере. Как минимум, вырисовываются три фигуры: организатор и предположительно два исполнителя. Хотя... не исключаю, что организатор и какой-нибудь исполнителей – одно лицо. И вполне может быть, что это Кизиль и есть.
       – К чему такая скрупулезность? – Гаркавый нетерпеливо повел плечами.
       – Не хочу лишней крови.
       – Я тоже. Но что толку тыкать пальцем в небо?
       – Почему “пальцем в небо”? Этот Кизиль – вполне реальный человек. – Скитович прошелся по номеру.– Но даже до него будет не так просто добраться. Скорее всего на фирме нас уже ждут. И, безусловно, не с распростертыми объятиями.
       – Да уж, лобызаться с нами они не будут, – согласился Гаркавый.
       – Отсюда вывод: в офис заявляться лишь в крайнем случае. Лучше всего выманить его оттуда или каким-то образом узнать его домашний адрес... опять же через адресное бюро. А? Дали же нам по номеру телефона адрес и фамилию. Почему бы не сделать наоборот? – вопросительно посмотрел Скитович.
       – А если он не прописан в Москве?
       – Вот это уже точно – “пальцем в небо”.
       – Хорошо, решено: сначала едем в адресное бюро, если там ничего не получится – в офис. – Гаркавый встал. – Не торопись, – Скитович жестом попросил его сесть. – Лучше предварительно все продумать. Предположим, что в бюро мы ничего не узнаем, что тогда?
       – Попытаемся выманить его из офиса по телефону. Скажем, что нужно встретиться по важному делу или что-то в этом роде. Короче, попробуем заинтриговать его.
       – Думаешь, после вчерашнего он поддастся на эту уловку?
       – Тогда просто зайдем на фирму – и все дела.
       – А если камера у Косарева была включена и у них есть наши “фэйсы”.
       – Ну, как говорится, волков бояться...
       – Дело совсем не в страхе, – обиделся Скитович. – Просто не хочется глупить.
       – Не делать же нам теперь пластическую операцию! – не выдержал Гаркавый.
       – Зачем бросаться в крайности? Можно надеть темные очки, побрить голову, усы приклеить, наконец... – Скитович говорил и сам чувствовал всю наивность своих предложений. Ничего оригинальней в данный момент он придумать не мог. – Ладно, зайдем, в крайнем случае, так, – сдался наконец.
       – Зайду я один, – Гаркавый положил руку на стол ладонью вниз, давая понять, что его решение неоспоримо. – Ты подстрахуешь меня снаружи.
       – Каким, если не секрет, образом?
       – Вот это как раз мы решим на месте. – Гаркавый встал и, подойдя к окну, посмотрел вниз: у входа никого не было. Он удовлетворенно кивнул и вновь посмотрел на часы. Стрелки показывали ровно восемь.
       – Идем? – Он посмотрел другу в глаза.
       – Идем, – не моргнув, ответил тот.

       В ближайшем адресном бюро дополнительно к фамилии, имени, отчеству запросили дату и место рождения. Гаркавый горячился, предлагал деньги, но получал вежливый отказ: будет дата и место рождения – пожалуйста, а пока – извольте. Испытав все средства, он в сердцах бросил: “Бюрократы!” и вышел на улицу.
       Скитович, расположившись на лавочке в тени деревьев, ел мороженое.
       – Ну как? – поинтересовался он, завидев Гаркавого.
       – Никак. Нужны дата и место рождения. Я и так, я и сяк: нет, и все!
       – Плохо дело. – Скитович встал и закинул на плечо сумку. – Что будем делать?
       – Поедем в офис.– Гаркавый оттянул ворот рубашки и подул на грудь: в джинсовке было жарко, но под ней прятался пистолет.
       – Ничего другого не остается, – согласился Скитович.– Ловим такси?
       – Давай.
       Они шагнули сквозь плотный поток пешеходов к краю тротуара.

       В кабинете Ладиса надсадно жужжал кондиционер. Директор заметно нервничал. Зажатый под пиджаком в бронежилет, он чувствовал себя эдаким неуклюжим медведем, разворотившим улей и теперь не знающим, куда спрятаться от мести пчел. Он метался от окна, плотно закрытого жалюзи, к двери и обратно. Пару раз останавливался у сейфа и, открыв тяжелую дверцу, пропускал рюмочку коньяку. Но от спиртного на душе не легчало – скорее наоборот: тревога становилась еще невыносимее. Вконец измаявшись, он нажал кнопку звонка.
       На пороге почти тотчас возникла Ольга.
       – Никого? – нетерпеливо поинтересовался Ладис.
       Девушка знала, что на фирме ждут гостей, но кого – ей толком и не объяснили.
       – Как только кто-нибудь будет спрашивать Кизиля, я сообщу вам, – заученно ответила она.
       – Хорошо, Олечка, хорошо. – Директор вновь заметался по кабинету. – Можешь пока идти.
       На столе с треском ожила портативная радиостанция.
       – Шеф, как слышимость? – донесся далекий голос Кесаря, осуществляющего с напарником внешнее наблюдение за офисом.
       – Нормальная! – поспешно прокричал в микрофон директор. – Как дела?
       – Пока все тихо, – доложил Кесарь.
       – Хорошо. – Ладис подошел к окну и, осторожно отогнув пальцем жалюзи, посмотрел на улицу: сутулая фигура Кесаря маячила на углу.
       – Думаешь, они появятся с этой стороны? – поинтересовался директор.
       Кесарь посмотрел на окна офиса:
       – Да. С противоположной переулок закрыт – ремонт дороги.
       – А если они пешком?
       – Все равно. Отсюда добираться удобнее.
       – Как знаешь. Только смотрите, не проморгайте. – Ладис положил радиостанцию в карман и вышел в приемную.
       Ольга бросила на шефа вопросительный взгляд.
       – Я в кабинет Кизиля, – на ходу произнес тот и шагнул в коридор.
       Кабинет “зама” находился в торце здания. Директор покосился на столик вахтера и немного успокоился: вместо мешковатой фигуры отставного капитана милиции Бодрова у входа маячил молодой парень.
       “Это другое дело!” – подумал Ладис и, пройдя безлюдным коридором, взялся за дверную ручку.
       В кресле Кизиля, закинув ноги на стол, сидел Клим. Увидев шефа, он даже не пошевелился. Стрема, находившийся тут же, вскочил.
       – Что развалился как барон? – неприязненно осведомился Ладис.
       – Мне так нравится, – процедил сквозь зубы Клим. Зрачки его были неестественно расширены.
       – Опять “колес” наглотался, падла! – взорвался директор. – Я смотрю, мои уроки не идут тебе на пользу!
       Клим, сообразив, что перебарщивает, убрал ноги под стол.
       – Плохо кончишь, – пригрозил Ладис. – Нашел, когда свою гадость жрать.
       – Ломает меня, – оправдываясь, сказал Клим, – пришлось.
       – Чувствую, обломают тебе кайф, – пророчески предрек директор и посмотрел на Стрему. – Никто не звонил?
       – Пока нет, – ответил тот.
       – Может, дать еще кого? А то дружок твой не в форме.
       – Сами управимся, – заверил Стрема.
       – Смотри! – Ладис направился к выходу. – Потом поздно будет.
       – Сделаем все, как положено.
       Директор, еще раз гневно глянув на Клима, направился к себе.

       – Вот и Кольчужный, 12. Как заказывали, – пожилой таксист кивнул в сторону серого четырехэтажного здания и стал притормаживать.
       – Подай вперед... метров сто. А еще лучше – до ближайшего таксофона, – попросил Гаркавый, внимательно разглядывая проплывавший мимо парадный вход. – “Реквием”, – прочитал он вслух надпись на строгой вывеске и посмотрел на друга. Тот еле заметно кивнул.
       – Вот и таксофон. – Такси остановилось в метрах ста пятидесяти от офиса.
       – Спасибо, шеф.– Гаркавый сунул водителю деньги и вышел из машины.
       Скитович подался следом. Легкий ветерок, вырвавшийся из-за угла, обмахнул друзей своим веером.
       – Ну и жарища! – Гаркавый подставил лицо ощутимому потоку воздуха. – Сейчас бы под душ...
       – Нужно было не валяться до последнего. Теперь душ ему подавай! – проворчал Скитович.
       – Хорошо тебе придираться. – Гаркавый осмотрелся: на улице было немноголюдно.
       – Давай жетон, я жажду услышать голос оппонента.
       – Сейчас услышишь. – Скитович протянул пластмассовый кругляшок.
       Гаркавый набрал номер справочной:
       – Алло? Девушка, мне, пожалуйста, телефон фирмы “Реквием”, Кольчужный переулок, дом 12. Спасибо... Алло, это фирма “Реквием”? Могу я поговорить с Кизилем Виталием Валерьевичем? Хорошо, жду... – Гаркавый прикрыл микрофон ладонью. – Сейчас переключат на его линию.
       Скитович безучастно рассматривал прохожих.
       – Виталий Валерьевич? – голос Гаркавого зазвучал деловито-напористо. – Я звоню вам вот по какому делу: вас не заинтересует икона школы Ушакова? Уступлю очень недорого... Вы не интересуетесь антиквариатом? Странно... А мне сказали, что... Кто сказал? Наш общий знакомый. Нет, не он. Значит, вышла ошибочка, извините... – Гаркавый нажал на рычаг. – Не пошел на контакт, мерин.
       – Я бы на его месте тоже не пошел.
       – Оставайся лучше на своем. – Гаркавый поправил пистолет. – Раз гора не идет к Магомету, значит...
       – Слишком рискованно.
       – По-другому – никак. – Он зашагал в сторону “Реквиема”. – Посмотрим на гадюшник поближе.
       Не доходя метров тридцати, Гаркавый остановился.
       – Смотри, похоже, в доме напротив ремонт. – Он указал другу на леса у фасада. – Может, пока понаблюдаем оттуда, а заодно и решим, как быть?
       – Логично. – Скитович перешел на другую сторону улицы.
       Гаркавый поспешил следом. В ремонтируемом здании было тихо.
       – Никого, – удовлетворенно заметил он и, перепрыгнув через кучу строительного мусора, нырнул в подъезд.
       Скитович тенью скользнул за ним. Осторожно ступая, они поднялись на второй этаж.
       – Сюда, – Гаркавый кивнул на дверь одной из квартир. – Это должно быть напротив.
       Стараясь не шуметь, друзья переступили через порог и, пройдя прихожую и просторную комнату, выглянули в окно. Вход в “Реквием” действительно оказался напротив.
       – Ну вот, теперь можно и подумать. – Гаркавый присел на пустой деревянный ящик, валявшийся на полу.
       Скитович опустился на корточки. От окна сквозило, но в такую жару это было только приятно.
       – Что скажешь, мой верный Санчо, – попытался шутить Гаркавый, но голос его прозвучал невесело.
       – Скажу одно: на борьбу с ветряными мельницами это непохоже.
       – А вот это меня радует! – Гаркавый вновь выглянул в окно: из арки здания напротив выкатил легковой катафалк. – Смотри-ка, похоже, они действительно занимаются похоронами.
       Скитович слегка приподнялся:
       – Ведь написано: “Ритуальные услуги”.
       – Написать можно все, что угодно.
       – Значит, написали правду.
       – Может, мне сходить к ним – заказать похороны?
       – ??
       – Ну, зайти под видом заказчика, поинтересоваться расценками, заодно одним глазом взглянуть на нашего визави. – Гаркавый вопросительно посмотрел на друга.
       – Пойдем вдвоем.
       – Не будем возвращаться к этой теме: будешь страховать меня снаружи.
       – Как?
       – Если я почувствую что-либо неладное, то буду прорываться на улицу. А ты выстрелами отсечешь от меня погоню. Идет?
       – Рад был бы возразить, но сам понимаю: иначе никак. – Скитович пододвинул сумку к ногам. – Только не лезь зря на рожон.
       – Постараюсь. – Гаркавый встал.
       – Иди. – Скитович посерьезнел и, отвев глаза, полез за автоматом. – Прощаться не будем.
       – Зачем?
       – Я так...

       – Шеф, мы их засекли!
       Голос Кесаря ударил как гром с ясного неба. Ладис вздрогнул всем телом и шепотом, как будто сейчас не Кесарь, а он сам следит за чужаками, произнес:
       – Ты не ошибаешься, это точно они?
       – Точно. Обознаться невозможно: оригинал и копия один к одному.
       – Где они сейчас?
       – В доме напротив. Там, где ремонт.
       Ладис невольно пригнулся и скосил глаза в сторону окна:
       – Давно?
       – Минут пять.
       – Чего же ты молчал?
       – Кнопка чертова заедает.
       – Все не слава Богу... Что они там делают?
       – Пока не знаю. Попытаемся зайти с тыла.
       – Кончайте их там!
       – Понял. Алло, шеф! Гаркавый вышел из дома, идет к вам.
       – Занимайтесь вторым – этого мы встретим.

       Гаркавый решительно потянул на себя дверную ручку. С виду массивная, дверь подалась на удивление легко. Он, словно собираясь погрузиться в воду, набрал полную грудь воздуха и шагнул в образовавшийся проем.
       – К кому? – остановил его вопросом молодой парень с биркой “администратор” на груди.
       – Я хотел бы оформить заказ.
       – Мы сегодня не работаем. – Парень ткнул пальцем в объявление на окне.
       “Как я не заметил?” – удивился Гаркавый.
       – Мне Виталий Валерьевич обещал... – не совсем уверенно сказал он.
       – Сегодня? – Парень как-то странно посмотрел на посетителя.
       – Да. По телефону... – не зная почему, добавил Гаркавый. – Он у себя?
       – Последняя дверь налево, – ответил “администратор” и демонстративно отвернулся.
       “И всего-то?” – подумал Гаркавый и зашагал в указанном направлении. По пути он несколько раз поправил пистолет.
       “Здесь!” Несколько раз пробежав глазами табличку на двери, он негромко постучал.
       – Да! – послышалось в ответ.
       – Можно? – Гаркавый заглянул в приоткрытую дверь: в кабинете сидели двое.
       – Прошу. – Молодой мужчина, развалившийся в шикарном черном кресле, жестом пригласил его войти.
       – Я не помешаю?
       – Нет, мы с товарищем уже закончили. – Хозяин кабинета посмотрел на своего собеседника: тот кивнул головой, но уходить не собирался.
       – Я, в общем-то, проконсультироваться, Виталий Валерьевич. – Гаркавый специально произнес имя Кизиля вслух, чтобы еще раз убедиться, что оно принадлежит именно мужчине в кресле.
       Клим, которому было поручено сыграть роль “зама”, навалился грудью на стол и незаметно вытянул из чуть выдвинутого ящика пистолет:
       – Проходите, не стесняйтесь.
       – Впрочем, мне сказали, что у вас не рабочий день...– Гаркавый вновь взялся за дверную ручку.
       – Проходите, коль пришли. – Климу начинала нравиться эта игра в “кошки-мышки”. Он любил острые ощущения – лицо парня, стоящего перед ним, было ему уже хорошо знакомо. – Я с удовольствием выслушаю вас...
       Гаркавый, мгновение поколебавшись, прошел к столу и сел.
       – В принципе я хотел всего лишь ознакомиться с расценками на ваши услуги, – произнес он, глядя Климу в глаза.
       – Это сущие пустяки... – Клим, зажав пистолет в правой руке, левой пошарил по столу.
       Взгляд Гаркавого, скользнув за рукой, внезапно наткнулся на связку ключей: сердце его екнуло – прямо со связки на него смотрел крестик, который он подарил Лене.
       – Откуда? – спросил он вмиг охрипшим голосом.
       – Что? – непонимающе переспросил Клим.
       – Крестик откуда? – Гаркавый глазами указал на ключи.
       – Девушка одна подарила... – Клим понял, что заигрался, но было поздно.
       – Сука! – Ослепленный гневом, Гаркавый даже не вспомнил о пистолете – инерция многолетних тренировок оказалась сильнее обстоятельств. Он молниеносно нагнулся над столом и резко ударил Клима в нос основанием ладони: снизу-вверх.
       Тот вместе с креслом рухнул на пол. Гаркавый, не успев разогнуться, уткнулся лицом в стол, оглушенный налетевшим сзади Стремой.

       ...Очнулся Гаркавый от хлестких ударов по щекам. Поморщившись, он приоткрыл глаза и тут же зажмурился от света мощной лампы, сияющей над головой.
       – Очухался, падла! – раздалось у самого уха.
       Гаркавый машинально подался на голос, но движения не получилось – руки и ноги не подчинились ему.
       – Что, никак? – участливо поинтересовался голос.
       Гаркавый осторожно приоткрыл глаза и с трудом различил перед собой лицо незнакомого мужчины.
       – Ты кто? – невольно вырвалось из груди.
       – Не имеет значения, – усмехнулся незнакомец и похлопал Гаркавого по щеке. – Теперь тебя, кроме собственной души, ничего не должно интересовать.
       Гаркавый попытался отвести от себя бесцеремонную руку говорящего, но у него вновь ничего не получилось. “Что за чертовщина?” Он скосил глаза и обнаружил, что связан. Тут же из памяти всплыло лицо Кизиля и золотой крестик на связке ключей.
       – Суки! – Гаркавый весь напрягся, пытаясь освободиться от пут, но от этого веревки лишь глубже врезались в тело. “Конец!”– догадался он и ощутил комок противной горечи, застрявший в горле.
       – Тебе конец, – сказал незнакомец, словно читая его мысли. – Посмотри сюда. – Мужчина уплыл куда-то в сторону.
       Гаркавый с трудом повернул шею. Тот стоял у стены рядом с обитым черной материей гробом.
       – Это твой новый дом. – Незнакомец любовно провел рукой по ткани. – Не “президент”, конечно, и даже не “фараон”, но считай, что тебе и так повезло: не каждому дано увидеть, в чем его похоронят.
       Гаркавый с трудом проглотил слюну.
       – А вот это мы поставим в изголовье. Видишь? – Мужчина указал на прислоненный к стене огромный деревянный крест. – Читай, что здесь написано.
       – Свет мешает, – прохрипел Гаркавый.
       – Айн момент! – Незнакомец щелкнул выключателем, и лампа над головой Гаркавого погасла. Привыкнув к свету оставшихся гореть настенных плафонов, он прочитал на табличке, прибитой к кресту: “Гаркавый Сергей Евгеньевич. Жил и умер во имя идеалов. Даты жизни...”
       – Ну как, нравится? – Мужчина нервно хихикнул.
       – Кто ты? – вновь спросил Гаркавый. – Мое имя тебе ничего не скажет. Но, если так хочешь, зови меня Олегом Петровичем.– Ладис перешел к противоположной стене. – Это для твоего дружка, – он указал на гроб и крест, как две капли воды схожие с предыдущими. – Вот только похороним мы вас на разных кладбищах: похоронить вас рядом было бы слишком гуманно.
       – Скоты, – процедил Гаркавый, с трудом шевеля спекшимися губами.
       – Сами напросились! – взорвался Ладис, изрядно перенервничавший за эти часы.
       – Где Димка? – У Гаркавого при мысли о друге заныло сердце.
       – Сейчас узнаем. – Ладис нажал на кнопку радиостанции. – Кесарь! Кесарь! Как слышишь?
       Динамик молчал. Он попытался выйти на связь еще раз, но вновь безрезультатно. “Отключился, чтобы не вспугнуть второго, – подумал директор. – Пора кончать это представление!” Он выглянул в коридор подвала и, наткнувшись глазами на охрану, скомандовал: – “Приступайте!”
       Двое дюжих парней привычно вошли в помещение. Ловко заклеив Гаркавому рот скотчем, они уложили его в гроб, оснащенный специальными ремнями для фиксации тела, и взялись за молотки.
       – Не тяните, заколачивайте! – нервно приказал Ладис и вновь попытался связаться с Кесарем.
       Тот не отвечал. “Пора бы уже! – встревоженно подумал директор и утомленно присел на табурет.– Упакуем второго, и и на этом все...”
       Грохот молотков был настолько силен, что Гаркавому на миг показалось: сейчас лопнут перепонки. Мысли метались, как звери в клетках: яростно и растерянно. Происходящее было настолько чудовищным, что никак не принималось за реальность.
       Все же это был не спектакль. Он окончательно убедился в этом, когда гроб подняли и куда-то понесли.
       “Живьем похоронят!” – догадался Гаркавый, и тело покрылось липким потом. К горлу подкатила тошнота. Он был настолько стянут ремнями, что не мог пошевелить даже головой. “Боже, неужели я это заслужил?!” – всем своим существом возопил он к Всевышнему.
       Но ответа ждать не последовало...
       Гаркавый стал лихорадочно перебирать в уме имена героев, стоически встретивших свою смерть. Интуиция подсказывала, что сейчас только их пример способен облегчить страдания. Подсознание снимало информацию пласт за пластом: вспомнились имена Спартака, Лазо, но цензор сознания тут же отверг их кандидатуры. Сократ, Рамакришна, Иисус... “Опять не то!” Самураи, йоги, “афганцы”... “Бред какой-то!” И вдруг Гаркавому вспомнилась соседская девочка, умершая в прошлом году от белокровия. Ей было двенадцать лет. Бледненькая симпатюля с огромными зелеными глазами. Он ухватился за этот образ, словно тонущий за соломинку. От жалости не то к девочке, не то к себе по щеке поползла слеза.
       “Начну задыхаться – откушу себе язык!” – мелькнула отчаянная мысль.

       Скитович посмотрел на часы: прошло пятьдесят минут, как друг вошел в офис. Он в который раз прильнул к окуляру и пробежал прицельной маркой по окнам и двери фирмы: окна были плотно зашторены, дверь закрыта. “Если в течение десяти минут не вернется – придется идти...” Он засек время.
       Из арки вынырнул еще один катафалк.
       “Бойко работают!” – подумал Скитович и насторожился: ему показалось, что в доме кто-то появился. Он прислушался, но, кроме завывания ветра в щелях, ничего не услышал.
       Между тем Кесарь с напарником уже сорок минут осторожно подбирались к нему. Чтобы остаться незамеченными, они вошли в дом через соседний подъезд. Пробравшись по чердаку в нужный, они долго петляли по квартирам, пока не увидели того, кого искали. И вот теперь готовились к решающему рывку – через полуоткрытую дверь был виден лишь краешек плеча сидевшего в засаде Скитовича. Чтобы пристрелить его, им требовалось выбрать удобную позицию для этого – преодолеть метра три по открытому пространству прихожей.
       Чутье не подвело бывшего десантника: Скитович чуть отстранился от прицела и в заблестевшем окуляре, как в зеркале, увидел возникшие сзади фигуры. Перебросив автомат через плечо, он пустил очередь наугад и тут же покатился по полу, уходя от пуль.
       Кесарь был убит наповал. Его раненый напарник, дважды выстрелив в воздух, потерял сознание.
       Скитович стряхнул пыль с одежды и мельком оглядел тела незнакомцев. “Нас тут действительно ждали!” – подумал он и, засунув автомат в сумку, вышел на улицу.
       Вокруг бурлила жизнь. Подавленные глушителями звуки выстрелов никого не встревожили, да и не могли встревожить. Что негромкий хлопок для дневного города? Пшик. Скитович не спеша перешел дорогу. “Окропим снежок красным...” – вспомнилась фраза из известного фильма. Прижавшись к дверям офиса, он неторопливо достал “винторез” и, перебросив сумку через плечо, шагнул за порог. “Администратор”, видевший, как полчаса назад мимо него проволокли в подвал тела непрошеного гостя и Клима, разомлев от жары, дремал в кресле. Он очнулся, когда автомат глушителем уперся ему в грудь.
       – Руки! – тихо скомандовал Скитович.
       Охранник растерянно потянул руки вверх. Скитович одной рукой обшарил его и, вынув из кобуры под мышкой пистолет, засунул себе за пояс.
       – Где кабинет Кизиля?
       – В конец коридора и налево, – зло просипел охранник сквозь зубы.
       Скитович двинул его прикладом в голову и зашагал в указанном направлении.
       В кабинете “зама” было пусто. Небрежно валявшееся на полу кресло его насторожило. Он подошел поближе и присмотрелся: на ковровом покрытии отчетливо виднелось пятно уже начинающей подсыхать крови. “Понятно!”– пронеслось в мозгу. Он кинулся в коридор.
       У двери с табличкой “директор” Скитович остановился. “Этот должен быть в курсе”, – подумал он и резко открыл дверь. Молоденькая секретарша в ужасе шарахнулась из-за стола.
       – Сидеть! – негромко приказал Скитович и прислушался: вокруг стояла тишина. – Где Кизиль?
       – Он... в отпуске, – запинаясь, произнесла девушка.
       – Не ври. Час назад он нам отвечал по телефону.
       – В офисе его сегодня не было, – твердо ответила та.
       – Этот отправил его в отпуск? – Скитович кивнул в сторону кабинета.
       – Да.
       – Сиди и не рыпайся! – Он потянул на себя красивую пластиковую дверь.
       Кабинет директора тоже был пустым. “Что они тут все, поумирали?” Скитович быстро обвел глазами шикарно декорированные натуральным деревом стены. Взгляд неожиданно наткнулся на зияющий пустотой проем.
       Скитович подошел поближе и заглянул внутрь. “Похоже, лифт”. Кнопка вызова оказалась за полкой с документами.
       Лифт бесшумно поднялся вверх. Скитович осмотрел открытую кабину: на панели было всего две кнопки. Он нажал нижнюю. Лифт, слегка покачиваясь, поплыл вниз. Он присел на корточки и, вскинув перед собой автомат, застыл в ожидании.
       Ждать пришлось совсем недолго: щель, образовавшаяся у ног, росла на глазах, открывая взору широкий полутемный коридор. Повеяло холодом. Скитович присмотрелся: вдоль стен, насколько позволял обзор, стояли гробы.
       “Веселенькое местечко!” – подумал он и всем телом вжался в угол. В проходе никого не оказалось. “Отлично!” Не дожидаясь, пока лифт остановится, он спрыгнул на бетонный пол и стрелой метнулся за ближайший гроб. Сердце бешено колотилось о грудину. “Я справлюсь!” – подбодрил он себя.
       “Бу-бу-бу... Бу-бу-бу...” – доносились откуда-то голоса. Скитович прислушался, но слов не разобрал. “Сейчас познакомимся!” – зло ухмыльнулся он и подался на звучащую речь.

       Ладис в компании со Стремой и напарником Кесаря сидел в зале, откуда недавно унесли гроб с пленником, и нервно поглядывал на часы. Известий от Кесаря не было, он явно не торопился. “Что он тянет?” – раздраженно подумал директор и в который раз нажал на кнопку радиостанции. Та молчала.
       – Что раскаркались, как вороны? – сердито бросил он возбужденно переговаривающимся парням.
       – А что, нельзя? – угрюмо поинтересовался Стрема. Он был потрясен смертью дружка.
       – Нельзя! – коротко ответил Ладис.
       Стрема скривился.
       “А как они вдвоем принесут тело этого Скитовича? – вдруг подумал директор и удивился тому, что эта мысль не приходила на ум раньше. – Действительно, как?” Он взволнованно встал. “Если понадобится помощь – дадут знать”, – успокоил он себя и вновь сел. Но вкравшееся в душу сомнение не давало покоя. Ладис заерзал по табуретке.
       – Саша, – не стерпев, обратился он к напарнику Кесаря, – подымись, узнай, не появлялся ли твой старшой. Только мигом!
       – Слушаюсь! – ответил тот и, схватив прислоненный к стене автомат, кинулся за дверь.
       Пройдя по коридору метров пять, он рухнул от сильного удара прикладом по голове.
       – Ты ничего не слышал? – прислушиваясь, спросил у Стремы Ладис.
       – По-моему, что-то звякнуло... – Тот потянулся к пистолету, но было поздно: ворвавшийся Скитович направил на него “винторез”.
       – Сидеть! – тихо, сквозь зубы приказал он. – Оружие на пол!
       ТТ звякнул о бетон.
       Скитович обвел глазами помещение: кафельные стены, стол, гроб, крест... “Стоп!” Его взгляд вернулся к кресту. “Скитович Дмитрий Иванович. Жил и умер во имя идеалов...”
       – Это что за бутафория? – растерянно кивнул он на табличку. – Я еще жив!
       Ладис отвел глаза.
       – Я спрашиваю, почему здесь моя фамилия? – вне себя от ярости, повторил Скитович и двинулся на директора.
       В тот же миг оправившийся от неожиданности Стрема молчком бросился на нежданного гостя. Но Скитович был начеку. Автомат негромко кашлянул, и нападавший, схватившись за плечо, осел на пол.
       – Где Сергей?! Считаю до трех! – Скитович приставил автомат к горлу Ладиса.
       – Его увезли, – пролепетал тот.
       – Куда?
       Директор молчал.
       – Куда?! – Скитович больно ткнул ему дулом в подбородок.
       – Хоронить...
       – Его убили?!
       – Нет. – Глаза Ладиса испуганно бегали.
       – Тогда почему хоронить?
       – Так... – убито промямлил директор.
       – Живьем?! – догадался Скитович. Глаза его нехорошо загорелись.
       Директор опустил глаза.
       – Когда?!
       – Минут пятнадцать назад.
       Скитович лихорадочно соображал: за пятнадцать минут днем по Москве далеко не уедешь. Если не медлить, то еще вполне можно было его догнать...
       – Его увезли на катафалке? – вспомнив о недавно выезжавшем из фирмы автомобиле, спросил он.
       – На катафалке...
       – Давай-ка! – Скитович кивнул на дверь.– Живо!
       – Куда? – Ладис к такому повороту событий был совершенно не готов.
       – Пошел, кому говорю! – угрожающе просипел Скитович.
       Директор нехотя подался на несколько шагов вперед.
       – Отсюда есть выход во двор? – Скитович выглянул в коридор: там пока было безлюдно.
       – Да, грузовой лифт для гробов... – Ладис прислушивался, надеясь на помощь. Но ни малейший шорох не нарушал угрюмой тишины мрачных сводов. “Я же сам распустил на сегодня всех подсобных рабочих...” – с горечью вспомнил директор.
       – Во дворе машины есть?
       – Есть... мой “ягуар”.
       – Отлично. Выходим наверх, как старые знакомые, – Скитович торопился, – садишься за руль – и за катафалком. На какое кладбище ехать, знаешь? Или вы его так куда?
       – Нет-нет, конечно, на кладбище! – тоном врача, устроившего пациента в хорошую клинику, заверил Ладис.
       Скитович достал из-за пояса свой трофей. Это был мощный 9-миллиметровый пистолет итальянской фирмы “Беретта”. Он положил автомат в сумку и закинул ее за плечо так, чтобы она прикрывала собой руку с трофеем. Получилось неплохо.
       ... Внутренний дворик оказался небольшим и чистым. “Капитализм...” – машинально отметил Скитович и невольно прищурил глаза от неестественно белого цвета фасадной краски.
       Изящный “Ягуар” темно-зеленого цвета стоял рядом с катафалком-”Мерседесом”. Пожилой грузный шофер “Мерседеса”, хлопотавший у машины, бросил мимолетный взгляд на подошедших и кивком приветствовал Ладиса. Директор машинально мотнул головой и неуверенно открыл дверцу “Ягуара”.
       – За руль! – одними губами приказал Скитович.
       Ладис обвел глазами двор в надежде, что кто-нибудь сейчас поспешит ему на помощь. Но ни водитель катафалка, ни парочка рабочих, старательно моющих асфальт, не обратили на них никакого внимания. Ладис вздохнул и уселся за руль. “Одним словом – гражданские”, – раздраженно подумал он, вспомнив, как презрительно называли рабочих боевики Кесаря.
       Скитович плюхнулся на заднее сиденье:
       – Гони!
       Тихо заурчал мотор, и “Ягуар”, слегка присев на зад, устремился под арку. Свернув в сторону Тверской, машина мягко покатила по пышущему зноем асфальту.
       – Точно знаешь, куда ехать? – уточнил Скитович, когда Ладис притормозил у первого на их пути светофора.
       – На Красное кладбище... Куда же еще? – неуверенно сказал тот.
       – Это далеко? – Скитович то и дело с тревогой посматривал на часы: казалось, стрелка слишком быстро бежит по кругу циферблата.
       – Сразу за чертой города.
       – Меня бы тоже там похоронили ?
       – Нет, не там.
       – Что так?
       Ладис спохватился – откровенность не была ему на руку.
       – О тебе мы узнали в последний момент: пришлось заказать яму на другом, – соврал он.
       – От кого узнали? – насторожился Скитович.
       – От Кизиля, – вновь соврал директор, проклиная в душе все и вся.
       – Ладно, потом разберемся. – Скитович пристально вглядывался в бегущие впереди машины. – Главное, успеть... – глухо сказал он и на всякий случай ткнул Ладиса пистолетом в бок.
       – Успеем, – зло сказал тот и прибавил газу.
       Катафалк они нагнали на площадке у ворот кладбища.
       – Люди в машине вооружены? – Скитович достал автомат и осмотрелся: кроме них, на площадке никого не было. “Еще слишком рано”, – догадался он.
       – Нет. Милиция лютует – лишний раз не рискуем, – сказал, будто жалуясь, Ладис.
       “Заплачь еще, как вам, бедным, трудно!”– зло подумал Скитович:
       – Стой!
       “Ягуар” остановился в метрах пятидесяти от катафалка.
       Боевики даже не обратили на них внимания. Выгрузив гроб, лопаты и веревки, они закурили.
       “Четверо”, – посчитал бандитов Скитович.
       – Ключи от машины! – Он протянул руку.
       Ладис с кислым видом положил связку на широкую ладонь.
       – Так-то будет лучше. Пошли...
       Прибывших заметили уже совсем близко: сначала один из боевиков пристально посмотрел в их сторону, потом, видимо, узнав Ладиса, толкнул второго, и вот уже все четверо уставились на идущих. Скитович держался строго за спиной директора – береженого Бог бережет.
       – Эй, слушайте меня! – выкрикнул он, когда до катафалка осталось метров пятнадцать. – Шеф хочет поговорить с вами!
       Боевики насторожились.
       – Скажи, чтобы они открыли гроб, – процедил Скитович на ухо Ладису.
       – Ребятки! – Директор сделал шаг в сторону, показывая, что его спутник вооружен. – Достаньте того из гроба!
       – Падла, что ты скачешь по сторонам, как мерин... – Скитович, вскипев, выстрелил прямо под ноги Ладису. Пуля вошла в асфальт в сантиметре от левого ботинка директора. – Еще раз дернешься – пристрелю!
       Боевики действительно оказались без оружия: никакой реакции на выстрел с их стороны не последовало. Зло косясь на Скитовича, они принялись лопатами открывать крышку гроба.
       – Быстрее! – не удержался, крикнул Скитович, видя, до чего неуклюже у них это получается.
       Наконец крышка гроба открылась, и пленник, освобожденный от ремней, сел. Слегка привстав, он не удержался и, завалившись набок, растянулся на асфальте.
       Скитович беспокойно подтолкнул Ладиса:
       – К ним!
       Но друг тут же приподнялся и вновь попытался встать. Опять неудачно. Ноги не хотели подчиняться ему. Сев на асфальт, он уперся в него руками, словно бегун на старте, и посмотрел вдаль... Только теперь он узнал приближающегося Скитовича. Глаза их встретились.
       – Мышцы онемели... – как бы оправдываясь, еле слышно прошептал Гаркавый.
       – Все будет о’кэй, – подбодрил Скитович, по губам догадавшись, что хотел сказать Гаркавый. – Всем три шага назад!
       Боевики, демонстративно покачивая широкими, покатыми плечами, отошли.
       – Держи! – Скитович бросил другу пистолет.
       Тот жадно схватил оружие, и по его виду можно было понять, что теперь так просто с ним он уже не расстанется.
       – Вставай и потихоньку к машине.
       На этот раз Гаркавому удалось удержаться на ногах. Пошатываясь, он медленно побрел на Ладиса. Тот почему-то приосанился, будто собирался принять стойку “смирно”.
       – Что, поменяемся местами? – зловеще прохрипел Гаркавый.
       Ладис, театрально вскинув руки к небу, рухнул на колени.
       – Только не это! – запричитал он. – Я не виноват!
       – Ты Кизиля послал за книгой?
       – Не Кизиля, а Клима! – директор, обезумев от страха, был уже неспособен врать. – Это он ездил за книгой! Я здесь не при чем: я только передал заказ!
       – Кто был заказчиком?
       – Сажин. Сажин Иван Григорьевич, – пролепетал Ладис, с ужасом глядя на гроб.
       – Где его найти? – Гаркавый говорил машинально – земля под ногами все еще ходила ходуном.
       – Загородный поселок, пятая линия, коттедж 72.
       – Книга у него?
       – У него.
       – А кого я ударил в кабинете?
       – Клима! Клима! – поспешил сообщить директор. – Тот на месте и окочурился – кость от переносицы вошла в мозг...– заискивающе объяснил он.
       Гаркавый посмотрел на друга.
       – Пусть живет... – не то спросил, не то сказал.
       Скитович молча кивнул и пустил очередь по колесам катафалка. Пятясь, они отошли к “Ягуару”.

       В машине Гаркавого вырвало. Он ощупал саднящую рану на голове.
       – Похоже, сотрясение мозга.
       – Потерпи, немного осталось. – Скитович включил скорость. – Сейчас рванем.
       – Куда? – Гаркавый старательно вытер рот платком.
       – В Загородный, куда же?
       “Ягуар”, взвизгнув резиной, мощно устремился вперед – к шоссе.
       – Мы не поедем в Загородный, – устало сказал тот.
       – Как?! – Скитович от неожиданности выпустил руль. – Смотри на дорогу. – Гаркавый придержал рулевое колесо.
       – А как же мозговой центр?
       – Хватит крови. – Он равнодушно махнул рукой. – Кого я хотел, того уже наказал.
       – Это же рядовой исполнитель!
       – Пусть, – упрямо сказал Гаркавый. – Я свою войну закончил.
       – Ты что, там в своем гробу совсем рехнулся? – Скитович многозначительно покрутил пальцем у виска.
       – А ты не нарадуешься, что свой не обжил? — безжалостно парировал Гаркавый.
       – Я не виноват, что так получилось, – обиделся Скитович.– Только так не делают, – добавил он, – раздразнил зверя и в кусты. Кто знает, что на уме у этого Сажина. Может ему в голову взбредет уничтожить мой род до седьмого колена? Да и книгу можно было попытаться отбить...
       – Ну и словечками ты заговорил! “Род”, “седьмое колено”... Кому и на кой хрен мы нужны? – Гаркавый говорил отрывисто, будто ему не хватало воздуха. – А про Библию забудь – как пришла, так и ушла.
       – Да нас за один этот “Ягуар” на куски разорвут!
       – Не разорвут. Бросим его где-нибудь у поста ГАИ.
       – И что дальше? – Скитович посмотрел ожидающе, состроив кислую мину.
       – Ты поедешь домой, а я останусь здесь... пока Лене не станет лучше.
       – Все-то он решил, все-то он продумал!
       – Было время подумать, вот и думал.
       – Значит, все?
       – Все.
       – Знаешь, если бы меня сейчас спросили, какую черту в людях я ненавижу больше всего, я бы ответил: непоследовательность, – удрученно сказал Скитович и включил радиоприемник. В эфире Президент страны выступал с традиционным радиообращением. – Не дави на самолюбие – бесполезно. – Гаркавый приглушил динамики.
       – Как знаешь... А тачка – класс! – вдруг заметил Скитович, будто только сейчас понял это. – Гульнуть, что ли, напоследок? – Он утопил акселератор до упора. – Сколько той жизни? – Тела их вдавило в сиденья. – Куда?
       – Мне нужно отлежаться... – Гаркавого вновь вырвало.
       – Опять в гостиницу?
       – Давай.
       – На “Ягуаре”?
       – Да. – Гаркавый почувствовал, что еще немного – и он потеряет сознание. – Я пока полежу, – одеревеневшим языком еле выговорил он и откинул спинку сиденья.