В понедельник, после обхода, Стахова вызвали к заведующему. Сразу догадавшись, в чем дело, он заспешил в кабинет Уварова.
     — Мне Карина передала вашу просьбу, — без всяких предисловий сказал врач и быстро пролистал историю болезни. — Впрочем, вы могли бы обратиться и напрямую.
     — Так, к слову пришлось... — как бы оправдываясь, сказал телохранитель.
     — Ладно, чего уж там, — Уваров размашистым почерком заполнил два бланка. — Надеюсь, к отбою вернетесь?
     — По крайней мере, постараюсь, — не стал скрывать своей неуверенности Стахов.
     — Постарайтесь, — заведующий поочередно протянул листки. — По этому можете получите на складе свою одежду, а этот покажете на проходной, — объяснил он. — Электричка в двенадцать. Как пройти на станцию, спросите у вахтера. Еще вопросы есть?
     — Нет, — Стахов бросил взгляд на дверь.
     — Вы на самом деле были телохранителем компаньона Арсения Владимировича? — пристально посмотрел на пациента Уваров.
     — Да. А что? — сердце телохранителя тревожно екнуло, напомнив, в каком двояком положении он находится.
     — Так. Довольно странное стечение обстоятельств... Ваша болезнь как-то связана со всем происшедшим?
     — Связана.
     — Я очень осторожно отношусь к подобным причудам судьбы.
     — Я не виноват, что меня привезли в ваш центр.
     — Разве я в этом вас упрекаю?
     — Мне показалось...
     — Вам показалось, — твердо сказал Уваров. — Можете идти.
     — Спасибо.
     
     Через два часа Стахов покинул прибывшую на Белорусский вокзал электричку и, миновав переходной мост, остановился у первого попавшегося таксофона. Выудив из кармана брюк жетон, набрал номер.
     — Кирилл, привет. Это я — Тимофей, — сказал он, услышав на том конце провода знакомый голос. — Ты никуда не собираешься?.. Нет? Не против, если я сейчас к тебе заеду?.. Хорошо. Все, жди.
     Обогнув здание вокзала, Стахов взял такси.
     Кирилл встретил гостя широкой улыбкой.
     — Ба, худой какой стал! — озабоченно покачал он головой, хорошенько разглядев друга. — Не сытно, видать, на больничных-то харчах?
     — Не сытно, но хорошие люди везде есть, — улыбнулся телохранитель.
     — Ну и славно. Главное, что ты живой. Проходи, — Кирилл увлек гостя в глубь квартиры.
     По пути Стахов внимательно осмотрел знакомый интерьер, пытаясь подметить изменения, происшедшие со времени его последнего визита, но все вокруг выглядело как и прежде. Это его успокоило. По-видимому, дела у частного сыщика шли вполне стабильно.
     — Что, пытаешься проанализировать, как я жил это время? — улыбнулся Кирилл. — Все по-старому, как видишь.
     — Лишь бы не было хуже, — сказал телохранитель, усаживаясь на старенький диван.
     — И то верно, — сыщик, повернув кресло, стоящее у письменного стола, к гостю, тоже сел. — Ну рассказывай, что там у тебя получилось с твоим клиентом.
     — Не знаю, с чего и начать... — лицо Стахова посуровело.
     — Начни по порядку.
     — Хорошо. В общем, в тот день... ну когда его, — телохранитель скрестил ребра ладоней, — Лиманский собирался на какую-то важную деловую встречу. По-моему, она была связана с его новым проектом. Утром позвонил Илья — водитель-телохранитель, и предупредил, что заболел. Лиманский очень разнервничался — не привык, чтобы его подводили в столь ответственные моменты. Приказал идти в гараж вместо Ильи мне.
     Кирилл недоуменно мотнул головой — оставлять клиента без охраны личному телохранителю не полагалось.
     — Я о том же, — заметив реакцию друга, сказал телохранитель. — Но он и слушать не захотел. Пришлось идти. Хозяин — барин. Пришел я в гараж, одним словом, и там-то произошло самое непонятное — завел машину и почти тотчас потерял сознание. Почему — до сих пор не пойму. Сколько был без памяти, не знаю. Очнулся уже еле живой, угарный газ сделал свое дело. Пока к дверям полз, галлюцинации начались. Потом помню смутно: было жарко, пиджак, сорочку сбросил, бежал куда-то, свалился в какую-то яму... Очнулся уже в психиатрическом центре под Москвой с диагнозом “токсический психоз”.
     — Оттуда и звонил в прошлый раз?
     — Оттуда. В общих чертах это, наверное, и все. Хотя есть еще одна существенная деталь: когда я очнулся, то первым делом обнаружил, что исчез пистолет.
     — Интересно, — лицо Кирилла стало задумчивым. — А потом пистолет находят у тела убитого...
     — Явная подставка, — кивнул телохранитель.
     — И что, вот так ни с того ни с сего взял и потерял сознание?
     — Ну да...
     — Здесь что-то не так. Может, тебе в еду что подсыпали?
     — Кто? Мы с вечера в квартире с Лиманским были одни. Какой ему смысл был меня травить?
     — Это точно — смысла в этом никакого. Особенно если еще учесть, что в конце концов из твоего пистолета был застрелен именно он. Одно можно сказать с уверенностью: убийца Лиманского побывал в гараже после того, как ты потерял сознание. Это раз. Второе. Меня настораживает болезнь водителя. Странное, согласись, совпадение.
     — Ты думаешь, это сделал Илья? Но зачем ему это?
     — Ну, может, не он сам, а с его подачи. Хотя у следствия достаточно улик, чтобы именно тебя упрятать в тюрьму, а не какого-то мифического мистера Икс, которого, кроме убитого, никто, наверное, и в глаза-то не видывал. Или я не прав?
     — Прав, — согласился Стахов. — Только мне от твоей правды ничуть не легче. Скорее наоборот.
     Кирилл пожал плечами.
     — Но нужно учесть, что утопить Михайлова я уж точно никак не мог.
     — Это того, чью одежду нашли у речки? Слышал об этом случае.
     — Вот. А я в то время взаперти сидел с душевнобольными. Это факт. Даже больше — алиби. Ведь две эти смерти по отдельности рассматривать нельзя. Это же понятно.
     — Только не ребятам из уголовного розыска. По крайней мере зачем им заведомый “висяк”? Несчастный случай куда как удобнее. Кстати, как это они еще до тебя не добрались?
     — Здесь удача на моей стороне. Илья забыл на сиденье свой абонемент в спортзал, я сунул его в задний карман — думаю, при встрече отдам. Он-то меня и выручило — по сводкам я прошел под его фамилией.
     — Действительно, удачное стечение обстоятельств, — согласился Кирилл. — Это хороший знак.
     — Хороший-то хороший, но что же мне все-таки теперь делать?
     — Выбор небольшой: или самому искать убийцу Лиманского, или подаваться в бега.
     — Ну нет, только не в бега, — покачал головой Стахов, — по крайней мере сейчас... Знаешь, с кем я в центре познакомился?
     — С кем?
     — С дочерью Михайлова.
     — Она что? — Кирилл покрутил пальцем у виска.
     — Нет, что ты! — смутился Стахов. — Просто Михайлов за день до своей смерти ее там спрятал.
     — Интересно. И от кого, ты знаешь?
     — Есть такой Брудов Герман Александрович. Это директор “Галса”.
     — Знаю такого. Лиманский и Михайлов, насколько я понимаю, все свои деньги вращали именно в этом ЗАО?
     — Очень похоже на то. Знаешь, во все тонкости за три недели я так и не успел вникнуть. Даже в офисе “Галса” ни разу не был — Лиманский все какую-то линию по разливу минеральной воды запускал.
     — Собственный бизнес налаживал?
     — Да. Так вот Карина говорит, что отец во время последнего разговора просил ее остерегаться этого человека.
     — Запутанное дело, — Кирилл махнул рукой, — нужно тебе ложиться на дно. Ты где сейчас обитаешь?
     — Все еще на излечении. С недельку еще полежу. Потом будет видно.
     — С документами помочь?
     — У меня есть еще один паспорт. Но вряд ли я им воспользуюсь — скорее всего вылечусь и сам сдамся, — задумчиво произнес Стахов. — Я тебя о другом хотел попросить: попаси ты мне этого Брудова да попутно выясни, кто он да что. Я заплачу.
     — Ты мои расценки знаешь? Две тысячи за сбор информации и пятьдесят долларов за час слежки, — Кирилл нахмурился. — Миллионером в психушке стал?
     — На поездку к дочери копил...
     — Вот и держи на поездку, — по лицу сыщика было видно, что тот обиделся.
     — Ладно, не сердись. Что ты предлагаешь?
     — Сколько надо его пасти?
     — Дочь Михайлова на этой неделе должна улететь в Штаты. Все это время я хотел бы быть в курсе, где находится этот Брудов.
     — Где, думаешь, мне его искать?
     — Не знаю. Начни с офиса “Галса”.
     — Ладно, разберусь как-нибудь. Что еще?
     — Я заберу у тебя свой “О,кэй”.
     — Бери, — Кирилл принес из спальной спортивную сумку. — Кстати, мне тут пришла одна мысль в голову. Ты никогда не слышал об инъекционной пушке?
     — Не припомню. Что это за штучка?
     — Радиоуправляемый безыгольчатый шприц. Новинка сезона. Вот как она выглядит, — Кирилл протянул вырезку из какого-то иностранного журнала. — Если спрятать его под обивку сиденья, то по сигналу извне доза снотворного под высоким давлением вводится в тело водителя. Струя диаметром в долю миллиметра. Даже не почувствуешь, что схлопотал инъекцию. Из засекреченных арсеналов ФСК штучка выплыла. Расследовал я тут одно дело, пришлось столкнуться. Работает в Москве один киллер. По почерку врач. Где он ухитрился ее раздобыть, не знаю. Очень уж на его манеру похоже...
     
     — Проходи, Ван, — Лонских торопливо встал из-за стола и, сделав несколько шагов навстречу гостю, пожал руку. — Я думал, ты уже не приедешь.
     — Колесо спустило по дороге, вот и подзадержался малость, — Чен окинул взглядом кабинет и, заметив на рабочем столе заведующего включенный компьютер, удовлетворенно кивнул. — Как мой подарок, по душе пришелся?
     — Спасибо, Ван, полезная вещица... Вот, осваиваю помаленьку.
     — Оставь благодарности при себе, Петр, ты заслуживаешь большего. Где бы я еще мог достичь таких вершин мастерства, как не у тебя, скажи?
     Заведующий, помрачнев, отмолчался.
     — Кстати, Петр, вот, думаю, не пора ли мне молодую смену себе готовить... Как считаешь?
     Лонских вновь промолчал.
     — Пора, пора... — сам ответил на свой вопрос киллер. — Хочу новичка у тебя поднатаскать.
     На последние слова гостя Лонских не отреагировать не мог.
     — Если в ближайшее время у меня в отделении случится еще один труп — мне не избежать крупных неприятностей. По-моему, новый главврач что-то заподозрил. Справлялся, почему в моем отделении последние годы такая высокая смертность. Кажется, и твоими сеансами он интересовался. Ведь у тебя под иголками тоже немало полегло.
     — Не боись, Петр Иванович, меня ему уже не достать, а тебя мы как-нибудь отмажем. До здоровых сейчас в стране никому дела нет, что уж тут говорить о больных? Тем более таких, как здесь.
     — Так-то оно так, но лучше лишний раз не привлекать к себе внимания.
     — Мне нужны подготовленные ребята, Петр. Много заказов...
     — Я не хочу знать о твоих делах, Ван.
     — Я же как другу.
     — Уместнее было бы сказать, дружку.
     — Какая к черту разница! — Чен взял со стола распечатку “Порнокибера”, повертел в руках и раздраженно швырнул обратно. — Я же плачу наличными, в конце концов...
     Заведующий призадумался.
     — Сколько? — после довольно продолжительной паузы поинтересовался он.
     — Как всегда, пятьдесят долларов за час работы с телом.
     — Сто, — довольно резким тоном уточнил Лонских.
     — Что так? — удивился киллер. — Неужто дурочек трахать надоело? Решил дорогой любовницей обзавестись?
     — Причем здесь любовницы? К пенсии пора готовиться, на путешествия что-нибудь отложить.
     — Не рано ли?
     — Не рано.
     — Хорошо, пусть будет сто, — не стал торговаться Чен. — Не будем же мы из-за такой мелочи портить отношения? А?
     — Для меня это не мелочь, — заметил заведующий.
     — Да Бог с ними, с деньгами! — Киллер вновь заулыбался. — Ты с Уваровым, заведующим отделения неврозов, в каких сейчас отношениях?
     — В дружеских. А что?
     — Не мог бы ты посмотреть, не лежит ли у него в отделении вот эта девушка? — Чен протянул Лонских фотографию Карины. — Мне она позарез нужна...
     — Почему сам не поинтересуешься? Уваров должен тебя помнить, сколько тут времени прошло...— насторожился Лонских.
     — Есть на то причины. Мне не хотелось, чтобы он знал, что кто-то интересуется этой девицей.
     — Можно позвонить в приемное отделение — там должны быть в курсе. Как, говоришь, ее фамилия?
     — Видишь ли, она могла сюда лечь под вымышленной фамилией. Хотя... В общем, ее фамилия Михайлова. Карина Арсеньевна Михайлова, если быть точным. Или Черкас Инара Витольдовна.
     — Так какой из фамилий интересоваться? — недоуменно спросил заведующий.
     — Обеими.
     — Черт... — Лонских с явной неохотой потянулся к телефону.
     По спискам поступивших в центр больные с такими фамилиями не числились.
     — Вот видишь, — сказал Чен, — нужно смотреть по месту.
     — К чему Уварову понадобился весь этот маскарад?
     — Кто его знает? — уклонился от прямого ответа киллер.
     — Ладно, это ваши дела. — Заведующий всмотрелся в лицо на фотографии. — Такую красавицу не так легко спрятать от людских глаз.
     — Тебе и карты в руки.
     — Как срочно это нужно выяснить?
     — Чем быстрее, тем лучше.
     Лонских посмотрел на часы.
     — Теперь только после “тихого часа”.
     — Я подожду.
     — Как знаешь... Новобранец твой где?
     — В машине.
     — Пусть идет сюда. У меня сегодня один буйный возбудился. Исключительный экземпляр — санитары вчетвером еле управляются. Для ваших приемчиков то, что нужно.
     — Вот это другое дело! — обрадовался Чен. — С таким я и сам с удовольствием разомнусь, пока ты будешь ходить.
     
     Стахов вошел в подъезд серой девятиэтажки и, поднявшись на второй этаж, остановился перед оббитой черным дермантином дверью. С минуту внимательно прислушивался к звукам на лестнице и в квартире. Ничего настораживающего не обнаружив, достал из сумки “ТТ” с глушителем и длинно позвонил.
     Буквально через несколько секунд за дверью послышались тяжелые шаги.
     — Кто? — глухо донесся низкий мужской голос.
     — Открой, Илья. Это я, Стахов.
     — Тимофей?! — изумился голос. — Вот это номер... — проурчал, угасая, и тотчас лязгнул нутром замок.
     — Привет, Илья, — телохранитель шагнул в образовавшийся проем и бесстрастно направил ствол пистолета в грудь хозяина.
     Илья, огромный и немного мешковатый, равнодушно посмотрел на уставившееся на него дуло тульского Токарева и, провев ладонью по густой щетине, криво усмехнулся.
     — Я знал, что ты придешь...
     — Что ж ты, Илья? — Глаза Стахова смотрели сурово и вместе с тем грустно. — Я от тебя не ожидал...
     — Проходи. — Илья поежился, словно от холода, и зашаркал вглубь квартиры.
     Телохранитель, сунув пистолет за пояс, двинулся следом.
     В комнате царил беспорядок. Пустые винные бутылки валялись прямо на полу, в воздухе висел тяжелый запах похмелья.
     — Неужели запил? — удивился Стахов и осторожно уселся на треногий стул, прислоненный к стене. — На тебя не похоже.
     — Запил, — хмуро подтвердил Илья и потянулся к полупустой бутылке, стоящей на столе. — Поверь, я рад, что ты остался живой, — сделав несколько глотков прямо из горлышка, процедил он и поморщился. — Хотя лучше бы ты все-таки умер... тогда не выворачивал бы сейчас мне наизнанку душу.
     — Что все-таки произошло? — Телохранитель рассмотрел сквозь щетину на щеке Ильи свежий шрам.
     — Они пришли утром... Трое. Я еще спал. Видимо, открыли дверь отмычкой. Я пытался сопротивляться, но куда там... Этот, скуластый интеллигент, большой мастер по части пыток... Он срезал мне кожу на кончиках пальцев и потом колол в них иголками, тоненькими такими... но боль была адской. Я держался... Затем он включил электродрель... И тут я не выдержал — сломался.
     — Что они от тебя хотели?
     — Чтобы я позвонил Лиманскому и сказался больным.
     — И чтобы дал им код замка в гараже?
     — Да, — подтвердил Илья, — и чтобы молчал потом как рыба.
     — Что ж ты тогда откровенничаешь?
     — А чхать мне теперь на них! — Илью прямо на глазах развезло. — Теперь они так просто меня не возьмут...
     — Ты кого-нибудь из них знаешь?
     — Нет, — Илья замотал головой, — но эту суку холеную я вовек не забуду! Колет и смотрит в глаза, улыбается, колет и улыбается...
     — Тебя к следователю по этому делу вызывали?
     — Вызывали, даже сюда приезжали.
     — О гостях ты, конечно, промолчал?
     — А что бы ты стал делать на моем месте? По уши лезть в дерьмо?
     — Конечно, лучше на Стахова все свалить. Застрелил хозяина да отравился с расстройства в машине газами. Кто их, мертвяков, разберет, что там у них получилось? Может, бабу не поделили? Так? А мне теперь как быть? По России-матушке, как зайцу, прятаться? Нет, Илья! Ты — мое алиби, и все рассказать следователю я тебя все же заставлю... если жизнь прижмет. Надеюсь, понял?
     — Когда прижмет, тогда и будем говорить. А может, это ты действительно Хозяина завалил? Из твоего ведь пистолетика стреляли...
     — Сука ты, Илья! — процедил Стахов и направился к двери. — Живи пока...
     — Подожди! — Илья вскинулся, уцепился в плечо гостю. — Может,Тимофей, я и сука, но не такая, как ты думаешь. Я места теперь себе не нахожу... запил, видишь?
     — Ты в курсе, кто за всем этим стоит?
     — Догадываюсь. Кстати, я как-то звонил компаньону нашему — Михайлову. Предупредил, чтобы он опасался этого холеного и дружков его.
     — Когда это было?
     — Точно не помню... По-моему, в прошлый четверг... или пятницу. Утром.
     — Михайлова тоже...
     — Вот как? — совсем не удивился Илья.
     — Вот так, — телохранитель отдернул плечо.
     
     Не доходя метров ста до проходной, Стахов свернул в сторону лесопосадки, подступающей справа вплотную к забору центра. Углубившись в плотные ряды тонких деревцев, он минут десять кружил, выискивая приметное место, пока не наткнулся на замшелую кучу бетона. “Совковый памятник — это как раз то, что нужно”, — удовлетворенно отметил он и, опустившись на колени, извлек из сумки объемную пластмассовую коробку. Отрыв крышку, телохранитель несколько минут задумчиво осматривал содержимое. Это был его переносной оперативный комплект, или, как он еще называл, “О,кэй”. В специально подогнанных ячейках коробки лежали: “ТТ” с глушителем, миниатюрный французский пистолет “Юник”, два метательных ножа “Золинген” с антирефлекторным покрытием, граната Ф-1, дымовая шашка, аптечка, бинокль, коробка с гримом...
     После недолгих колебаний Стахов отложил в сторону “Юник”, бинокль, метательный нож и две капсулы психостимулятора “джи-ай”.
     “Обойдусь пока этим...”
     Достав из сумки два плотных полиэтиленовых мешка, он вновь уложил в нее коробку и тщательно упаковал в один из мешков.
     “Промокнуть не должно”, — осмотрев сверток со всех сторон, решил телохранитель.
     Срезав ножом кусок дерна, он принялся углубляться в песок, аккуратно ссыпая его при этом в свободный мешок.
     Покончив с рытьем, он уложил “О,кэй” в вырытую ямку и прикрыл дерном. Отойдя на пару шагов, придирчиво оценил работу. Обнаружить тайник практически было невозможно.
     “Неплохо”, — подумал Стахов и стал упаковывать отобранный арсенал в пакет с провизией.
     “Хорошо, больных из нашего отделения не обыскивают, а то пришлось бы поломать голову, как все это пронести, — отметил он, закончив хитроумные манипуляции. — Ну все, с Богом!”
     Бросив мешок с песком под забор, он, бодро насвистывая, зашагал к проходной.
     На автостоянке у ворот одиноко стоял темно-синий джип “Сузуки”. Телохранитель пригляделся: в салоне никого не было. “Поздние, однако, посетители,” — подумал он и машинально глянул на номер.
     В дверях проходной Стахов столкнулся с двумя выходящими из центра мужчинами. Один из них был широкоскул и узкоглаз.
     “На китайца смахивает...” — отметил телохранитель и, сделав несколько шагов, остановился. Незнакомец, к его удивлению, тоже остановился и пристально смотрел ему вслед. На мгновение их взгляды встретились...
     
     ... Посохов ликовал. Сидящий перед ним Чен тоже не скрывал удовлетворения от результатов поездки.
     — Она лежит в восьмой палате. Одноместной. — Киллер то и дело смотрел на свои слегка припухшие кулаки. — Под фамилией Мороз... Людмила Николаевна, по-моему.
     — Это точно она? — в который раз переспросил Стратег, все еще не веря в такой поворот событий.
     — Лицо для психиатра больше чем лицо, так что мой бывший коллега вряд ли мог ошибиться.
     — Может, стоило все-таки самому?
     — Уваров всегда относился ко мне с настороженностью,— мотнул головой Чен. — Он проницательнейший человек. Я решил не рисковать.
     — Что ж, тебе видней, Ван, — Посохов потянулся к ящику с сигарами. — Угощайся.
     — Это удовольствие не для меня, — отказался Чен. — И тебе не советую — дыхание твое от природы слабое, можешь нехорошо заболеть.
     — Не накаркай... — Стратег с удовольствием затянулся. — Привык я,Ван, обдумывать серьезные дела за хорошей сигарой, ничего с собой поделать не могу.
     — Мое дело малое, — сделал равнодушное лицо киллер, — не можешь, так не можешь. До расчета со мной ты,безусловно, доживешь, а что будет потом, мне до лампочки.
     — А-а-а... — Посохов махнул рукой. — Теперь главное — ее не упустить. Я сейчас же организую там наблюдение, а к утру, думаю, Герман решит, как быть дальше.
     — В тамошнем четвертом отделении лежит мой первый ученик. Боб кличка, — на всякий случай проинформировал Чен. — Суд три года назад признал его невменяемым по одному из... так скажем, наших дел. Боб взял вину на себя, а я постарался, чтобы он отделался спецпсихушкой. Две недели назад его перевели на долечивание в центр. При необходимости можно его задействовать.
     — Учтем, — кивнул Посохов.
     — И вот еще что, — киллер посерьезнел, — пропавший телохранитель Лиманского тоже лежит в центре, и что самое странное, в том же отделении, что и девчонка.
     — Вот это новости! — чуть не поперхнувшись, присвистнул Стратег.
     
     — Сергей?! Ну и оперативность! — Стахов, приятно пораженный, не сдержался, обнял улыбающегося Веригина. — И в нашу палату?
     — Задушишь! — Художник осторожно высвободился из объятий. На нем была просторная клетчатая сорочка и шорты. — Я смотрю, ты тут силенок поднабрался. Подружку себе завел, в увольнение ходишь...
     — Ну, не все так уж расчудесно, как тебе кажется, но в общем не жалуюсь.
     — Меня сюда, догадываюсь, не без твоего участия перевели?
     — Карине скажи спасибо — она хлопотала. Можешь даже ручку поцеловать, ты ж без этого не можешь... — намекнул телохранитель на сцену знакомства.
     — А ревновать не будешь?
     — Постараюсь. — Стахов поправил под одеждой боевое снаряжение и скользнул взглядом по койкам. — А ребята где?
     — На женскую половину подались. Сказали, будут после отбоя. Кстати, обещали и мне кого-нибудь подыскать, — сделал маслянистые глаза Веригин.
     — Ты с ними, смотрю, уже успел спеться.
     — Спеться — громко сказано. Так, в картишки перекинулись, о жизни поболтали. Славные ребята...
     — А чего с ними не подался?
     — Я же тебя ждал, бродяга, — художник сделал обиженное лицо, — а глаз и здесь есть на кого положить... — обиды ему хватило ненадолго.
     — Особенно на двух очаровательнейших “вампирш”, — улыбнулся телохранитель и поставил на стол пакет с провизией. — Есть хочешь?
     — Не откажусь, — я все съестное ребятам оставил, а ужин, нужно признаться, сегодня был не ахти.
     — Тогда наваливайся.
     — Ты чего в Москву-то ездил? — Веригин выудил из пакета банан. — Случилось что?
     — Нет, с чего ты взял? Просто нужно было кое с кем повидаться.
     — Женщины явно отпадают, значит, ездил по делам. Угадал? — В два счета покончив с бананом, художник принялся за “Краковскую”. — Ты ведь не москвич, какие у тебя могут быть дела?
     — Вот прицепился! Любопытной Варваре...
     — А это ты зря, — Веригин за несколько укусов одолел солидный кусок колбасы; щеки его раздулись, как у хомяка. — Я же все время о тебе беспокоюсь, — невнятно промычал он набитым ртом, — а ты все зацепить меня норовишь.
     — Не норовлю, — Стахов похлопал художника по плечу. — Ты мне действительно стал как друг.
     — Почему как? — чуть не подавился Веригин.
     — Ну друг, друг, — рассмеялся Стахов, — ешь спокойно...
     
     Через полчаса в палате Карины друзья пили чай “Эрл грэй” и оживленно беседовали. В воздухе витал экзотичный запах.
     -...Для наших людей что психотравма, что Навуходоносор — один черт, — с каким-то душевным надрывом сказал Веригин и нахмурил брови. Он затронул эту тему не случайно — Стахов предупредил, что у Карины невроз, и художник считал теперь своим долгом хоть как-то поддержать девушку. — Взять того же Хомича. С нами, — он кивнул на телохранителя, — парень такой в палате лежал. Человек впечатлительный, читал с детства много, разными там оккультными вещицами интересовался. Так вот, за полгода до армии нагадала ему какая-то пьяная цыганка, что жить ему осталось год — по руке. А тут война в Чечне. Андрей в голову бред этот и взял. Год оно, конечно, немного, решил, но если постараться, то можно попытаться его растянуть. Календари возненавидел... В итоге четвертый год периодически попадает сюда. Выводы, надеюсь, напрашиваются сами?
     — Не бери что попадя в голову, — вывел Стахов.
     — Чувство эмпатии присуще в основном людям творческим, и вряд ли стоит ожидать, что оно станет доступным каждому, — по-своему восприняв историю, заметила Карина. — Но даже сверхспособность отдельной личности проникать в чужой духовный мир не предохраняет ее от нанесения другим тех же душевных травм. Часто даже наоборот.
     — Вполне может быть... вполне, — глаза Веригина на мгновение застыли, погрустнели.
     — Человек должен уметь защищаться от чудовищ, созданных беспечным воображением: как чужим,так и своим, — вставил телохранитель.
     — Хорошая мысль, — художник вновь оживился, — воображение в неумелых руках вещь далеко не безобидная — это факт... — Он бросил взгляд в сторону двери и озорно улыбнулся. — Представляю, если бы наш разговор подслушал кто-нибудь из медперсонала. Вот накатал бы в наблюдательный журнал страхов...
     Все трое весело рассмеялись.
     
     — Есть, есть все-таки Бог на свете! — запальчиво воскликнул Брудов и, погладив ютящегося на ладони хомячка, сунул его в террариум. — Эта охота на ведьм мне определенно начинает нравиться... — ухмыльнулся он, глядя, как лениво ожили гады.
     “При хороших загонщиках любой бы восторгался такой легкой добычей,” — подумал Посохов, но вслух сказал:
     — Я же говорил, что достану ее из-под земли, чего бы мне это ни стоило.
     — Твое счастье, Стратег, — взгляд Брудова, оторвавшись от сцены начинающегося обеда, из благодушного стал ледяным. — И где ты умудрился вынюхать эту сучку?
     — Один из старых дружков Михайлова прячет ее у себя в больнице. Психиатрической. — Стратег засомневался, стоит ли делить лавры победителя с Ченом, но, прикинув, что без помощи киллера довести дело до конца будет непросто, решил, что стоит. — Чен случайно опознал его на фотографии из их семейного альбома. — Посохов протянул снимок. — Они с этим доброхотом еще недавно вместе работали.
     — Это, если мне не изменяет память, где-то за городом?
     — Да. В пятидесяти километрах. Вы же, по-моему, познакомились с Ченом, когда он ходил в иглорефлексотерапевтах, — осторожно напомнил Стратег, зная, что босс ужасно не любит касаться этой темы.
     — Как фамилия этого дружка? — Брудов ткнул пальцем в фотографию.
     — Уваров. Заведует отделением неврозов.
     — Нет, не слышал о таком... — Хомячок за стеклом тонко пискнул. — Пригрел, выходит, благодетель у себя гадюку... Что ж, пусть теперь пеняет на себя, — Брудов, покосившись на торчащий из пасти кобры хвостик, раздраженно отшвырнул снимок. — Думаю, сделаем вот что: пощекочем для начала девчонке нервы. Пусть немножко попаникует, помечется. Не все же ей нам их щекотать, — директор на мгновение задумался. — Или я не прав?
     — Психологическое давление — средство безотказное, — с готовностью поддержал Посохов. — В свое время наша контора всю страну вот где таким макаром держала, — он многозначительно продемонстрировал кулак.
     — Вот видишь... Поэтому вижу смысл этого Уварова убрать — пусть михайловское отродье лишится своей последней опоры. Внезапно и с откровенным намеком. Пусть прочувствует, что шуточки с ней шутить не намерены... А потом возьмем ее голыми руками.
     — А если Черкас все же не она, а кто-то еще? Может, не стоит пока торопиться со столь радикальными мерами? — Стратег подошел к окну и пристально осмотрел улицу и дома напротив.
     — Она. Уверен, что она. Иначе зачем бы Михайлову понадобился весь этот маскарад? — Брудов любовно посмотрел на раздувшееся тело змеи. — Ты что там, кстати, высматриваешь?
     — Да так, — Посохов слегка прищурился. — Меня не покидает чувство, что кто-то нас взял под колпак.
     — Ты это серьезно? — насторожился Брудов.
     — Есть такие подозрения, но я скоро разберусь...
     — Ты вот что, давай не нагнетай здесь шпионские страсти, а думай, как дело с девчонкой обставить.
     — Я уже... — угрюмо заверил Стратег. — Есть у Чена там один человечек, думаю, для нас это просто находка. А из душевного равновесия я ее выведу. Еще как выведу...